— Спасибо тебе! — сказал он индейскому вождю, направляясь к работавшим в долине плотникам. — Твой рассказ был ужасен, но, поверь мне, через несколько месяцев на башнях Теночтитлана засияет крест и осветит долину Мексики, а Мекситли никогда не увидит более кровавых жертв!
Наступал уже вечер. Рамузио спокойно и энергично распорядился работами и стал подниматься на лесную тропинку, которая вела в лагерь.
На первом повороте тропинки он встретил Виллафану. Рамузио не испугался встречи со своим соблазнителем. «Он ищет меня! — подумал он. — Я не ошибся, он намерен продолжать опутывать меня своими сетями. Ну что ж! Я буду слушать и остерегаться».
— Ну, как ты чувствуешь себя, мой друг? — спросил заботливо Виллафана.
— Прекрасно! — ответил Рамузио. — Я уверен, что снова увижу Кастилию!
— Если только Кортес тебе дозволит, — заметил Виллафана. — Ты все еще мечтаешь о родине?
— Без сомнения, всей душой, как всегда!
— Зачем же ты ее покинул?
— Это печальная история, мой друг, — возразил Рамузио, — она не заинтересует тебя.
— Напротив! Ты ведь кое о чем уже проговорился. Сознайся, что ты покинул Севилью не так, как следует? — И Виллафана взял его под руку.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Ничего особенного, мой друг. Я хотел только сказать, что, может быть, особенные обстоятельства принудили тебя покинуть отечество?
Рамузио помолчал немного.
— Да, ты прав, — сказал он затем, — я вынужден был покинуть родину!
— Ну вот! — воскликнул Виллафана. — Значит, я не ошибся, мой друг.
— Ты почему знаешь? — вспыхнул Рамузио, нахмурив брови.
— Не горячись, а сознайся, что земля горела у тебя под ногами!
— Ты хочешь угадывать, Виллафана! — воскликнул Рамузио, стараясь освободиться от своего товарища, но тот крепко держал его за руку.
— Милый Рамузио, — продолжал Виллафана, — иногда подозрение бывает хуже доказанного поступка, потому что отец нередко прощает сыну большую провинность, но никогда не простит и оттолкнет от себя сына, который не сознается в вине. Не так ли?
Рамузио остановился и в смущении смотрел на Виллафану.
— Но хуже всего, если отец умирает в порыве гнева и лишает сына наследства, а брат его предостерегает отца невесты от мнимого вора.
Лицо Рамузио покрылось мертвенной бледностью, он не приготовился к этому известию. Но он быстро овладел собой и возразил:
— Мой друг, много из этого я рассказал тебе, а остальное ты угадываешь!
