— Так, так, — продолжал майор, — в наличии подписи всех членов комиссии. Есть утверждающая подпись командира части и даже гербовая печать! Молодцы!
Ивану показалось, что он ослышался.
— Что вы сказали, товарищ майор? — робко спросил Наперов.
— Я сказал: молодцы! — громко повторил инспектор. — Вот где образец аккуратности! Все подписи — на месте, написано число без помарок. Одним словом — молодцы!
Напряжение сразу же спало.
Потоцкий заулыбался. Наперов достал из кармана носовой платок и вытер набежавшие слезы. — Спасибо вам за внимание! — промолвил он дрожавшим голосом. — Я в первый раз слышу столь справедливые суждения! А то все критика да критика!
— А что у вас критиковать? — улыбнулся и по-отечески посмотрел на Зайцева проверяющий. — Такого добросовестного учета мне еще не приходилось видеть! Вот это аккуратность!
— Это заслуга нашего делопроизводителя! — пробормотал Потоцкий. — Он очень старается!
— Да, ваш ефрейтор хорошо разбирается в учете! — кивнул головой майор. — Его нужно обязательно за это поощрить! Я скажу вашему начальнику тыла. Однако нельзя забывать и вас. Кто, как не вы, сумели подобрать и подготовить хорошего специалиста? У вас, видимо, чутье на настоящих хозяйственников! Я вот, к сожалению, не могу похвастать нашими успехами в этой области! Уже трех писарей сменили за полгода!
— Трех писарей! — вскричал Потоцкий. — Вот это беда! А что же с ними случилось?
— Пьянствовали, товарищ лейтенант! — насупился инспектор. — Стоит только кому-либо из солдат попасть в штаб, и сразу же начинаются беспорядки! И не можем ничего поделать!
— Неужели нельзя это пресечь? — воскликнул Наперов. — Чего это они так распустились?
— Да все женщины! — сокрушенно покачал головой майор. — У нас, видите ли, «город невест»…
— Как это понять? Что это такое? — спросил Потоцкий.
— Ну, видите ли, у нас сплошь и рядом текстильные фабрики, на которых работают одни женщины. Да и весь город почти на три четверти состоит из баб. Они совершенно обезумели! Солдатам совсем нет прохода! Девицы покупают вино, водку, перелезают через забор и безобразничают! Чуть ли не каждый день застаем где-нибудь своих солдат, обнимающихся с плятями!
— Вот беда! — пробормотал Потоцкий.
— Да уж такая беда, что и не знаешь, как поступать! — сокрушенно произнес майор. — Вот недавно пришел я в обеденный перерыв в свой кабинет. Слышу, оттуда доносятся какие-то стоны, кряхнение…Я тихонечко открываю ключом дверь, а у меня на столе мой писарь! Словом, страшно вспоминать!
— А что такое случилось у вас на столе? — подскочил со стула Наперов.
— Неужели ваш ординарец там бабу попихивал? — удивился Потоцкий.
— Представьте себе, товарищи, попихивал! — грустно промолвил майор. — И не просто попихивал! Поставил девку раком, залез, наглец, прямо в сапогах на мой стол…и с треском и шумом напяливал ее на себя! А наглая девка выла и стонала настолько громко, что они даже не заметили, как я вошел!
— Ну, а вы что? — спросил возбужденный от услышанного Потоцкий.
— А я решил лучше выйти в коридор и подождать, пока возня закончится, — ответил инспектор. — Понимаете, уж больно не хотелось копаться в этой грязи…Да и что бы я потом говорил? Стал бы всеобщим посмешищем: ну-ка, в моем кабинете!
— И вы не приняли никаких мер? — удивился Потоцкий.
— Меры-то я принял, — ответил майор. — Но так, чтобы не поднимать шум. Я вернулся в свой кабинет в обычное время. Там было чисто: писарь все убрал. Плять, по всей видимости, удрала через окно. Я вызвал писаря и спросил, чем он занимался в обеденное время. А тот ответил, что убирал кабинет!
— Вот нахал! — воскликнул Наперов. — Как возмутительно!
— Но я сказал, — продолжал инспектор, — что знаю, чем он на самом деле занимался: трахал плять! Тот стал отпираться, что, мол, это клевета, возмущаться, что кругом, якобы предатели и доносчики. Я же сказал, чтобы его духу больше не было в штабе и прогнал с глаз долой негодяя!
— И даже не посадили на гауптвахту?! — изумился Потоцкий.
— Зачем я буду поднимать шум? — возразил майор. — Только огонь на себя вызову! К тому же, если сажать солдат на гауптвахту, тогда придется отправить туда всю часть! Вот в чем беда!
— Да, — посочувствовал Потоцкий, — вам не позавидуешь! Если бы у нас царило такое же плятство, мы бы совсем пропали!
— Хватает и у нас! — отрезал Наперов. — Не так давно поймали в самоволке моего кладовщика Костюченко! Тоже ведь с плятью скрутился!
— Зато у вас хотя бы заведующий делами ведет себя, судя по всему, корректно, — указал рукой на Зайцева инспектор. — И давно вы здесь служите, товарищ ефрейтор?
— Полтора года, товарищ майор, — ответил Иван.
— Полтора года! — воскликнул проверяющий. — И еще ничего не натворили?!
— Нет, — скромно опустил глаза Зайцев.
— Он у нас порядочный человек! — пробормотал Потоцкий и с опаской посмотрел на Ивана.
— Думаю, нам не стоит сейчас разводить на эту тему разговоры, — промолвил, глядя на начпрода, инспектор. — Еще сглазишь!
