Колючей проволокой в несколько рядов был обнесён весь городок. Учитывая его площадь, работёнка была
— Стой, парень! Откуда к нам?
Не успел я и рта открыть, замешкавшись с ответом, не зная, как кратко донести до охранников свою попаданческую суть, как слово взяла моя спутница.
— Буффало, это новичок. Три дня как в Улей попал.
— А-а, — протянул бородач, который ранее задал вопрос, — новичок. Ну, добро пожаловать в Ад, — и рассмеялся. Почти сразу же к нему присоседились два его товарища. — Зайди в салун к Ирокезу и пропусти пару стаканчиков, чтобы жизнь хоть сегодня заблистала. Ему скажешь, чтобы записал на счёт Буффало.
— Спасибо, Буффало, — поблагодарил я его.
В Риол-Сити оказалось около сотни зданий. Примерно полторы дюжины из кирпича и камней, остальные из дерева. Большая часть двухэтажные с плоскими крышами и верандами на втором этаже. Окна маленькие и на каждом толстые ставни, усиленные полосами и уголками из металла. Двери даже со стороны выглядят крепкими орешками и явно предназначены, чтобы задерживать пули. Вдоль домов с обеих сторон тянулись дощатые настилы. Улица в центре пыльная, изрытая ямками, колеями, с редкими конскими «яблоками».
Сходства с киношными «поселками Дикого Запада» очень мало. Я бы сказал, здесь всё более жизненно, реальнее.
«Ну, так мы и есть в реале, а не в кино или игре, — мысленно вздохнул я. — Без сохранений и запасных жизней, без попкорна, пледа и пульта».
Настроение опять стало скатываться в депрессию. Когда я раньше мечтал оказаться в прошлом в эпохе Дикого Запада, то не думал, что жизнь будет наполнена болью, голодом, вонью, тяжёлыми и подозрительными взглядами незнакомцев, пылью, холодом ночью и жарой днём, тряской в седле и так далее.
На пять сотен жителей и сто зданий приходились две церкви — католическая и протестантская, лазарет, одиннадцать(!) салунов, один бордель, четыре лавки-магазина со всякой всячиной, тюрьма, она же суд и офис шерифа, две мастерских-кузницы, пекарня и мясная лавка. Вышеупомянутые магазины можно было легко назвать «лавка тысячи мелочей», так как в них можно было купить буквально
— Ловкачом будешь, — сообщил мне рослый метис, чем-то похожий на злодея-индейца Джо из истории про Тома Сойера. Вернее, на советского актёра, его сыгравшего.
— То есть?
— Ловкость у тебя высокая. Вот кто-то получает большую силу, а ты обзавёлся ловкостью. Чего непонятого? — с раздражением сказал он. — Если разовьёшь свой Дар, то однажды сумеешь уворачиваться от пуль и вылезать из когтей элиты без единой царапины. Так понятно?
— Понятно, — кивнул я.
— А раз так, то не мешай мне больше. Иди отсюда, бледнолицый.
— Хам и быдло, — сообщил я Кэлиске, когда вышел на улицу, где она меня терпеливо дожидалась. Судя по свежему запаху неплохого алкоголя, исходящего от неё, время ожидания она скрашивала содержимым своей фляжки, которую пополнила недавно в лавке.
— Он единственный хороший шаман на тысячу кластеров в округе, так что вполне может себе позволить грубить и хамить. Не будь ты новичком, он мог вовсе на порог не пустить и споранов содрал бы столько, сколько тебе во сне не приснится никогда, — выслушав меня, ответила девушка.
— Я и говорю — урод, — плюнул я на растрескавшиеся доски больничного крыльца. — Хоть бы ремонт сделал, а то сидит в каком-то свинарнике.
— Горыныч, я советую тебе следить за своими словами и поступками. Я не знаю, кем ты был в своём мире, и как там относятся к оскорблениям, но у нас за плевок не в том месте часто вызывают на дуэль. Как и за оскорбительные слова, — пристально посмотрела на меня она.
— Новичка вызовут? Ты же говорила, что к таким как я относятся лояльно.
— Люди разные, — припечатала она. — Одни забудут, другие из-за угла вечером нож в спину загонят. Так что учти.
— Учту. Куда сейчас или пора разделяться?
— В салун, пора комнаты искать. Хочешь, со мной пошли, не хочешь — ищи сам.