Это должен был быть очередной раунд исторических стрелковых соревнований. Но что-то пошло не так. Странный туман затянул участок железной дороги. После чего участники и зрители в вагонах набросились друг на друга с одним желанием: сожрать!В книге используются детали мира, придуманного А. Каменистым.
Это должен был быть очередной раунд
исторических стрелковых соревнований.
Но что-то пошло не так. Странный дым
или туман затянул участок
железной дороги. После чего участники
и зрители в вагонах набросились друг на
друга с одним желанием: сожрать!
В книге используются детали мира,
придуманного А. Каменистым.
— Давай, Горыныч, не подведи нас, — Илья Петрович напутственно похлопал меня по плечу.
— Не подведу, — уверенно сказал я. Уверенность моя появилась не на пустом месте. Посмотрел я тут на соперников — ну тормоза натуральные! А ведь мнят себя теми ещё ганфайтерами.
Две минуты спустя я стоял на позиции, в семи метрах впереди болтались крошечные металлические пластины-мишени. В России из-за закона, запрещающего владение короткоствольным оружием, вместо пластин используются воздушные шарики, которые «хлопают» при попадании по ним раскалённых газов и несгоревших частиц пороха.
От этих мыслей меня отвлёк раздавшийся сигнал. Руки на него среагировали раньше мозга, выхватили револьвер и в мгновение ока разрядили его. Стрелял я по правилам соревнований от бедра. Несмотря на громкость пальбы, пару раз я слышал тихий «звяк», которым встречал металл крупные зёрна пороха.
Так, давайте я вам подробно расскажу о чём идёт речь. Сейчас сентябрь две тысячи двадцатого года и дело происходит в Техасе. Соревнования — это фестиваль CAS. На нём не только проходят красочные выступления, иногда воссоздающие истории из прошлого, но и проходят соревнования между современными ковбоями и гайфайтерами. Участвовать могут все желающие. Требования касаются лишь внешнего вида и оружия, которое должно соответствовать эпохе где-то девятнадцатого века. Разумеется, это относится не к временам наполеоновских войн.
Лично я ношу плотную рубаху с длинными рукавами, штаны (серые специально застиранные джинсы), кожаную жилетку и кожаные «берцы» со… шпорами. Ах да, ещё кожаный стетсон коричневого цвета на голове. На поясе болтался широкий ремень-патронташ с парой кобур с револьверами. Оружием были реплики знаменитого кольта — Colt Single Action Army 1873. Так как по условиям фестиваля боевые боеприпасы не допускались, то в гнёздах барабанов у меня сверкали латунными боками гильзы с уменьшенной навеской пороха, тоненьким пыжом и щепотью очень крупных пороховых зёрен. Последние и были «пулями». Забыл ещё сказать, что револьверы использовались только не самовзводные.
— Молодец, Горыныч, — стоило мне сойти с позиции и оказаться среди товарищей, как на мои плечи и спину обрушился вал дружеских хлопков. — Ты лучший! Если аризонцы выступят, как и прочие, то первое место у нас в кармане.
— Ещё конная стрельба будет, — напомнил я им.
— Ай, ерунда, — махнул рукой Илья Петрович, — тут супернаездников нет.
— Зато у них свои лошади, а у нас арендованные. Чёрт их знает, как всё повернётся, — продолжал сомневаться я. Есть у меня такая черта характера. В важных делах я порой сомневаюсь до последнего. Внутренне всегда уверен на девяносто девять процентов в успехе, а вот внешне прорывается этот единственный процент сомнений.
— Справимся. Максим у нас наездник отличный, наберёт очков в езде, а тебе останется, если что, набить мишеней.
Старший нашей команды оказался прав на все сто. «Леонид Ильич» — это мы — пёрла вперёд, как танк, сметая соперников одного за другим. Техасцам не помогло завоевать лишние баллы и любовь публики (кстати, почти полностью представленной штатовцами) даже то, что они выехали на быках. Да-да, на самых настоящий быках с огромными рогами. Выглядели они при этом одновременно брутально и экзотично, но всё равно проиграли нам.
На следующий день мы должны были разыграть сценку нападения грабителей поездов на этот самый поезд. Откуда-то американцы притащили настоящий паровоз полуторавековой давности и пяток вагонов аутентичного облика
В прошлом году всё было примерно так же, так что я представлял более-менее завтрашние события.
Но всё пошло не так.
— Дьявол, откуда такой густой туман?
— Дым это, Майк, — поправил я американца. — Чуешь вонь?
— В сценарии этого не было.
— Ну, переиграли, — пожал я плечами.
— Может, у вас, у русских, такое в порядке вещей, но здесь…
Его слова были прерваны резким торможением, из-за которого всех нас кто находился в вагоне бросило вперёд. Мне не повезло больше всех, так как стоял я спиной по ходу движения, а напротив меня Майк, который не удержался и упал на меня. Я даже вскрикнуть не успел, как смачно приложился затылком обо что-то позади и потерял сознание.
Пришёл в себя от сильной дёргающей боли в левой ноге. Создавалось ощущение, что её сейчас грыз дикий зверь.
— М-м-м, — застонал я и открыл глаза. — Твою мать!!!
Меня и в самом деле… ели. Только делал это не какой-нибудь койот или одичавшая собака, а Майк. Он стоял на четвереньках надо мной, обеими руками вцепился в ногу и грыз её зубами, иногда издавая тихое странное горловое урчание.