— D'accord[22]. — Вивьен продолжает пить шоколад. — Меня все равно не будет, я сегодня ужинаю с месье Паскалем. — Она секунду молчит, затем берет круассан и хлебным ножом разрезает его пополам. Задумчиво бросает взгляд на меня, потом снова на дочь. У меня появляется нехорошее предчувствие. — А знаешь, Элоиз, — добавляет Вивьен наигранно будничным тоном.
Нет. Нет. Не-е-е-т.
— Oui, maman? — отвечает Элоиз, в ее голосе слышатся подозрение и сомнения. И тому есть причина.
— Может, — продолжает Вивьен, намазывая джем на половинку круассана, — тебе взять вечером с собой Саммер?
В яблочко! У меня душа уходит в пятки, к самым шлепанцам. Понятное дело, Вивьен старается помочь в моей ситуации, ведь я оказалась здесь без отца и без цели. Но общаться с Элоиз и ее злобным окружением мне хочется не больше, чем засадить в себя хлебный нож. Я украдкой смотрю на Элоиз и вижу, что та бросает уничтожающие взгляды на мать. Хотя бы в этом мы с ней едины.
— Нет, э-эм, не стоит, — слишком громко вступаю в разговор я и хватаю из корзинки еще теплый круассан. — Я вообще-то не люблю компаний. И… я выдохлась. Смена часовых поясов, вы понимаете… — Пока я это говорю, ко мне и вправду приходит усталость.
— Ну, посмотрим, как будешь себя чувствовать, — Вивьен обращается ко мне, затем снова смотрит на Элоиз. — Вы идете в Café des Roses[23] на бульваре Дю-Томп, non? Во сколько? — спрашивает она дочь.
Я вспоминаю, как таксист назвал бульвар Дю-Томп главной улицей, но решаю, что сейчас не самое лучшее время, чтобы проверять подлинность этой информации. Лицо Элоиз горит.
— Около девяти, — цедит она сквозь зубы, будто сам процесс причиняет ей боль. После чего бросает еще один свирепый взгляд на Вивьен, разворачивается и с недовольным видом уходит из кухни. Это напоминает мне мою ссору с мамой на кухне, там, за океаном, целую вечность назад.
— Должна извиниться за дочь, — тихо произносит Вивьен. Она берет половинку круассана и откусывает крошечный кусочек. — У нее… сложный период сейчас.
Сложный период? Из-за чего? Закончился кондиционер для волос? Мальчик ей не улыбнулся? Вместо ответа я беру пример с Вивьен: разрезаю круассан на половинки (неодинаковые), каждую намазываю клубничным джемом и откусываю большой кусок. Джем кисло-сладкий, с мелкими семечками, а круассан слоистый и масляный, как и положено. По крайней мере, в кулинарном отношении мой день удался.
— Этим летом Элоиз занимается в художественном классе для lycée, то есть для учащихся старших классов, — продолжает Вивьен, ложечкой помешивая шоколад.
Не знаю точно, пытается ли она объяснить «сложный период» Элоиз или просто заполнить тишину.
Я киваю и продолжаю жевать. Все-таки я немного завидую, очень бы хотела заниматься по какой-нибудь интересной летней программе. Однако моя практичная мама всегда советовала летом работать.
Работа.
— Ой, я ведь должна была стать — м-м-м — кем-то вроде папиного ассистента? Вы знаете, где его студия?
Вивьен рассеянно кивает. Она встает и подходит к окну.
— Вот это и есть студия, — говорит она, указывая на красный сарай. Ее кольца сверкают на солнце. Она достает из заднего кармана пачку сигарет и открывает окно.
Мне хочется пойти посмотреть на студию в сарае, но голова тяжелая. Наваливается все разом: изнурительное путешествие, папино отсутствие, великолепное, но незнакомое новое окружение. Я, кажется, не спала целые сутки, а может, и больше. Сейчас я не в состоянии посчитать.
Я собираюсь спросить у Вивьен, где в доме телефон, ведь мне нужно позвонить маме и папе, но вместо этого я широко зеваю.
— Eh, bien[24], тебе надо отдохнуть, non? — Вивьен с зажатой между пальцев сигаретой поворачивается ко мне. — На втором этаже пустая гостевая комната, — добавляет она. Рядом с la salle de bain — с ванной.
Интересно, это папа приготовил комнату специально для меня? Не важно. Все, что мне сейчас нужно, это кровать, чтобы упасть. Я встаю, убираю в раковину тарелку и кружку и благодарю Вивьен, надеясь, что она поможет мне занести чемодан наверх. Но она, похоже, погрузилась в свои мысли, смотрит в окно и прикуривает. Мне не дает покоя то, что здесь, кажется, все курят. Маме бы это не понравилось.
В полубессознательном состоянии я из кухни иду в прихожую за сумками. Напротив кухни винтовая лестница, по которой я осторожно поднимаюсь, волоча за собой чемодан. Старые, истертые ступени скрипят и стонут, мне чудятся привидения.
Добравшись до верхней площадки, я замечаю слева ванную комнату. Дверь туда закрыта и шумит вода. Однако помимо воды я слышу и другие звуки: кто-то плачет. Девочка. Элоиз? Почему она плачет? Обеспокоенность перемешивается во мне с желанием узнать тайну, и я уже начинаю думать, что с этой девочкой все не так просто, как кажется.
Соседняя дверь открыта настежь, я вхожу, ставлю чемодан и хмурюсь. Это, наверное, и есть гостевая комната. Очень маленькая, двуспальная кровать и шаткий комод. Стены голые, за исключением зеркала с трещиной и большой картины с напольными часами, плывущими по голубому небу. Чудно́.
