Ирэн, соблюдая договорённости, глянула на Ричарда и получила кивок в качестве разрешения говорить.
— Святой отец, я нахожусь здесь волей своего мужа и не покину комнату без его приказа.
Ноздри Клавдия раздулись, на щеках появились красноватые пятна, но он быстро взял себя в руки. Несколько мгновений посидел, закрыв глаза и сложив руки, бормоча под нос себе молитву. А Ирэн в это время смотрела на него, судорожно соображая, что именно так сильно в нём изменилось? И поняла – пропало смирение… Было ли оно раньше напускным или настоящим, не суть. Важно то, что этот новый отец Клавдий вовсе не был смиренным слугой Господа. Это был дипломат, пусть и не слишком опытный, но быстро обучающийся. Когда он окончил молиться и открыл глаза, на супругов смотрел не ласковый священник, а жёсткий и решительный мужчина.
— Ну что ж, пусть так. Лорд Ричард, некоторое время назад ко мне обратился известный вам мастер меча Берч… — на Ирэн он больше не смотрел, полностью игнорируя её присутствие: — Так вот, лорд Ричард, раскаиваясь в совершённых ранее злодеяниях, он поведал мне, как напоил снотворным моих служек, похитил сутану из моего сундука и, пользуясь тем, что слуга его, бывший грязным лицедеем и таким же оставшийся, имел при себе накладную бороду и парик, обрядил его в мои одежды и предстал перед людьми в позе, порочащей меня! Он пустил грязные сплетни о том, что я – мужеложец! И сделано всё было с ведома лорда Беррита, вашего тестя! Он опозорил не только моё честное имя, но и нашу святую мать церковь в моём лице!
Лорд Ричард сидел с таким же деревянным лицом, что и раньше. Зато Ирэн чувствовала, как у неё кровь отхлынула от щёк и на мгновение потемнело в глазах. Вряд ли мастер Берч прибежал в церковь каяться. Она понимала, что этот рассказ священника значит для мальчишки. А отец Клавдий, справившись с неприятным ему рассказом, заговорил с позиции силы:
— Кардинал Салем Баторий, коему я преданно служил, был в страшном гневе! И теперь у вас есть только один выход. Ваша жена уходит в монастырь замаливать грехи своего отца, на покаяние, а вы, изгнав отсюда отступника, которого вы почитаете сейчас священником, возвращаетесь в лоно истинной веры! Иначе мы разнесём ваш замок по камушку!
Наступила тишина, прерываемая лишь слабо доносящимися со двора звуками самой обычной замковой жизни. Лорд Ричард помолчал, очевидно ожидая, что святой отец продолжит, но Клавдий сказал всё, что хотел.
— Отец Клавдий, зачем вы старались отправить моих детей в монастырь?
— Что… В каком смысле – зачем?! Да я и не старался, я всего лишь хотел облегчить жизнь вашей жены. Исключительно из любви к ближнему своему. И сейчас речь совсем не о ваших бастардах!
Вопрос оказался совершенно неожиданным и для святого отца, и для леди Ирэн. Нельзя сказать, что Клавдий потерял лицо, но то, что слегка засуетился, было заметно. Очевидно, Ричард всё же решил проверить слова своей жены. И то, что он увидел, подтвердило их. Когда леди рассказывала ему, зачем церковь хотела прибрать детей, он поверил ей и так. За эти годы он убедился, что жена может недоговаривать, но не врать впрямую.
А некоторая суетливость святого отца в ответ на такой простой вопрос только утвердила его во мнении, что леди Ирэн права – церковь и тогда тянула руки к его владениям. Пусть сейчас он формально и не владелец, но это его земля и должна она достаться его сыну. Уж что-что, а эту мысль покойный сквайр Гай вбил в него намертво! Кроме того, допрос Джейма тоже говорил в пользу леди.
Клавдий был раздражён. Изначально всё шло не так, как он себе представлял! И он точно знает, что эта двуличная гадина – леди Ирэн – знала все планы своего отца! И принимала в них участие! И тем не менее, в её присутствии он не рискнул обвинить леди! Гораздо удобнее это было бы сделать, оставшись с лордом с глазу на глаз. Совершенно непонятно, почему этот тупица так упёрся! Джейм писал, что лорд и леди не слишком ладят и часто ссорятся. И вообще, стараются не пересекаться без нужды. А тут, из-за этой девки, всё пошло насмарку! Он сидел и уговаривал себя: «Спокойно, спокойно! Им всё равно некуда деться! А если вдруг упрутся, Джейм знает, что нужно делать!».
Всё дело в том, что хотя отец Клавдий и не был невинным младенцем, но он не был и воином. Разумеется, когда он только влился в лоно церкви и не дорос ещё до нынешнего статуса, ему приходилось принимать участие в некоторых тайных делах, но только как исполнителю. Он учился у хорошего мастера меча, никогда не пропускал тренировок и этим-то и обратил на себя внимание кардинала Батория. Только вот реальный бой и нападение группы «специалистов» на одного человека – большая разница. Однако мысль о помощи Джейма так успокоила отца Клавдия, что прощался он гораздо более надменно и хладнокровно, чем проводил беседу.
— Лорд Ричард, святая церковь милостива и терпелива, — Клавдий набожно перекрестился: — но и у её терпения есть конец. У вас сутки на то, чтобы принять правильное решение. Я всё сказал. Прикажите своим людям проводить нас.
