— Ты что делаешь?
— Постой смирно минуту! — приказал Иэн.
Действительно, примерно через минуту он отпустил мирина и отошел в сторону. Некоторое время он ходил, как будто разминаясь, и старался настроиться на непредсказуемую метаморфозу.
Наконец, он остановился и напрягся изо всех сил. На непонимающие взгляды он уже давно перестал обращать внимание и сейчас полностью сосредоточился на себе.
Всё оказалось сложнее, чем Иэн предполагал. Скелет мирина так хитроумно устроен, что с маху его не повторишь. Собственных ресурсов не хватало. Пришлось вытягивать недостающие вещества буквально из воздуха и из почвы под ногами. Можно было, конечно, стянуть кое-какие материалы у самих миринов, но это нанесло бы им непоправимый вред.
Процесс затянулся. Было слышно, как трещат от перемещения кости, кожа то и дело приподнималась волнами. В конце Иэн еле сдерживался, чтобы не застонать от боли.
Воссоздать сами крылья было значительно проще. Как только на спине показались кости и жилы, служившие им основанием, почти мгновенно появились два крыла, длинной с человеческий рост каждое.
Уже совсем не человек, но и далеко не мирин, Иэн упал на колени.
— Что за фигня? — парень не мог встать, беспомощно распластав по земле свои новые конечности.
Мирины еле сдерживали смех. Даже вечно всем недовольный Синеш улыбался во весь свой клыкастый рот.
— Ну ты и страшила!
— Хах, тоже мне, летун, — отдышавшись, сказал Хашус, — Либо стоять, либо летать. Сложи крылья, дурень. Разве ты видел, чтобы мирин ходил с расправленными крыльями.
Иэн внимательно выслушал замечание, максимально прижал крылья к телу и преспокойно встал, улыбаясь, как будто и не было этой минуты позора.
Энаш… до боли знакомое имя… Где Михаил мог слышать о нём?
За всё время пребывания на Мойране он сделал запросы абсолютно во все инфохранилища, доступные с его планшета. И ничего.
Перед сном Михаил погрузился в глубокие и тяжелые воспоминания.
Почему-то в подкорках при упоминании местного "Создателя" перед ним смутно и ненавязчиво всплывет образ брата.
Они никогда не были особенно близки, но боль от его ухода не утихла даже спустя почти 20 лет.
Ваня, Ваня… как жаль, что ты родился не таким как мы…
Михаил ненавидел брата за это.
Они были близнецами. Никто не мог даже подумать об этом, потому что похожи они не были, совсем. Те, кто знал, что они братья, считали Михаила старшим.
Они жили в научной общине. В пятилетнем возрасте, когда наступила пора идти в школу, Мишу, как и других здоровых, сильных детей, определили в первый класс. Незадолго до этого родители подозвали к себе обоих мальчишек и объяснили, что Михаила ждёт великое будущее, что он отправится покорять другую планету, но ему предстоит пройти серьёзное обучение и сложную физическую подготовку. Ваня же останется здесь, на Земле, навсегда. Его данные значительно не дотягивают до космических путешествий, да и сложную программу освоить ему будет не под силу.
И его запустили на обычный земной маршрут: садик, школа, и так далее.
В школе мальчик учился хорошо. Его успехами родители особо не интересовались, и в старших классах Иван совсем перестал ими хвастаться. Интерес к учёбе постепенно испарялся, покоя не давала страшная неуверенность в себе.
Иван очень любил, когда Миша в свои редкие выходные рассказывал о том, что изучается в их особенной школе. Тогда мальчик бежал в библиотеку или часами копался в интернете, чтобы доказать, что не хуже брата может разобраться с очень сложной задачей. И каждый раз ответом на его маленькие открытия было скупое "не лезь не в своё дело!" или "тоже мне, умник".
Сейчас Михаилу стыдно за свои слова и поступки, но в те далёкие времена ему было совсем не до брата. Он пропустил тот момент, когда Ваня, будучи уже подростком, нашёл себе друга. И, казалось бы, это же так здорово! Если бы не одно "но". Друг этот был выдуманный.
И тут Михаил вспомнил, как однажды Ваня назвал имя своего друга. Энаш!
Он не придал услышанному значения. Какое-то время все в доме считали, что этот загадочный друг — реальный человек. Иван просто говорил, уходя из дома: "Я к другу" или предупреждал, что они отправились на какое-то мероприятия. И не возникало никаких вопросов, потому что посторонним проходить в общину было нельзя.
Сомнения вызывало то, что Ваня совсем ни с кем не разговаривал по телефону и очень редко печатал что-либо на телефоне. В основном просто читал.
Высказывать ему никто ничего не собирался — пусть парень развлекаться, как может. Зато есть шанс передать его в другие, очень цепкие больничные руки.
Второй раз Михаил услышал это имя, когда им исполнилось восемнадцать лет.
На день рождения родители торжественно вручили ему договор о добровольном участии в научных экспериментах, которые он тут же с радостью подписал. Близится момент, которого он очень долго ждал — операция по вживлению универсального помощника.
Наконец-то Михаилу позволили ознакомиться с недоступной ранее информацией. Весь день он посвятил изучению всевозможных инструкций, описаний, технологических карт.
