Возник некоторый дисбаланс: почти все, кто теперь составлял научный скелет человечества, пока на орбите.
Михаил не решился так высоко (во всех смыслах) поднять свой деликатный вопрос, и поэтому составил консилиум здесь, на Мойране. Над проблемой ликвидации инфопомощников два с половиной дня бились генетик, хирург и инженер по энергетическим установкам, все, кого он смог найти. Он и сам не остался в стороне: искал информацию, затем необходимые материалы на кораблях и в конце помогал собрать оборудование.
Когда всё было готово, все четверо критически разглядывали воссозданный ими аппарат.
— Нужно проверить.
— Тестирование прошло успешно, тебе этого недостаточно?
— Думаю, нет, — у Михаила не возникло сомнений, кто же станет первым и, возможно, единственным подопытным. Кому, как не ему, придётся сейчас погрузиться в эту жуткую колбу, наполненную высокопроводимой жидкостью. Выбора нет, не подвергать же опасности посторонних людей. Хотя, разве в таком деле могут быть посторонние? Сейчас каждый отдельный человек приносит свой индивидуальный вклад во всеобщее спасение, как и Михаил, действует во благо человечества. Будет очень жать, если его попытка окажется неудачной.
Каждому из прилетевших с Земли людей навсегда запомнился момент вживления. Этот волнующий день, помимо открывающихся перед человеком перспектив, знаменуется несколькими часами неистовой боли, когда инфопомощник как будто пронизывает иглой каждую клеточку лежащего в колбе человека в поиске оптимальных путей для слияния. И всё это происходит на фоне непрерывной подачи тока к организму, пусть и слабого, но всё же больно ощутимого. В научных работах пишут, что человеческий организм должен обязательно пережить смерть, чтобы вживление прошло успешно.
В глазах присутствующих, погружённых в свои неприятные воспоминания, читалось отвращение, и даже страх. Михаила передёрнуло.
— Запускай! — злобно рявкнул он, снимая одежду и открывая крышку колбы.
— Может не надо? — простонала единственная входящая в группу женщина, но Михаил даже не оглянулся и с головой погрузился в прохладную жидкость. За ним тут же закрыли крышку, запустив долгий и сложный процесс.
Сквозь стекло было видно, как тело затрясло мелкой дрожью под действием тока. Вездесущая жидкость заполнила всё, что возможно — затекла в лёгкие, в пищевод. Кверху поднялись крупные воздушные пузыри.
Наблюдатели были удивлены, насколько спокойно всё произошло и даже быстрее, чем ожидалось. Уже через час приборы показали, что инфопомощник извлечён и переведён в специальное хранилище. Индикатор хранилища замерцал зелёным, и его отсоединили он аппарата.
Крышка колбы открылась, а использованная жидкость стекла через очищающий фильтр.
Михаил пришёл в себя и, откашливаясь, выбрался наружу. Коллеги смотрели на него то ли как на героя, то ли как на чудо. Но никаких особых перемен он в себе сначала не почувствовал:
— Получилось? — неуверенно спросил он.
— А то! — постучал ладонью по хранилищу инженер, — Но надо ещё над этим поработать, ЭнАш ведь, как пишут, совсем нестабилен.
— Вот этим пока и займись… А я пока отдохну.
Энаш выбежал из дома на улицу.
Ночной Арасхек жил своей жизнью, и залитый шикарной подсветкой он напоминал сцену бесконечного мюзикла.
"Гадство!" — процедил Энаш и скрылся в тень между близко расположенными домами. Неужели эти блестяшки — именно то, за что он борется? Да не может быть!
По пожарной лестнице он забрался на крышу малоэтажного дома, стоящего неподалёку. Снизу доносилась приглушённая клубная музыка. Война, вроде как, а они развлекаются.
Энаш уже знавал жизнь в этом городе: от самого последнего приезжего эонита до высших киарских чинов прожил он не одну жизнь. Даже цивилизация, достигшая подобных высот развития, не сумела избежать расслоения общества. А все местные законы и правила только формально уравнивают киарцев между собой. О межрасовой дискриминации и говорить нечего. И не важно, кого вознесёшь на вершину эволюции: киарцев, эонитов или миринов — результат всегда один и тот же. Как будто этот заезженный сценарий выдаётся на руки каждому новому богу при поступлении на службу. И обойти этот сценарий, как ни старайся, нельзя. Вернее невозможно.
Энаш почувствовал нарастающее беспокойство. Его кто-то ищет. Пространство вокруг то и дело пронизывают невидимые щупальца уже знакомой энергии.
От досады и возмущения Энаш громко зарычал, даже не пытаясь сдержать свой гнев.
Иэн. Опять этот никчемный человечишко!
Дыхание перехватило, а Энаш не сразу понял, о чем сигнализирует его тело. Он впервые ощутил настоящий человеческий страх.
На секунду поддавшись панике, Энаш потерял над собой контроль. Блуждающая в воздухе энергия внезапно окутала его, как будто всевидящее око направило на него свой взгляд, для которого не существует никаких границ.
Энаш побежал. Побежал прочь от этого убийственного взора. И хотя он отлично понимал, что это бесполезно, остановиться уже не мог.
