– Слушай, Ким… Я вот что еще хотел спросить. – Северянин вновь наполнил стаканы. – Ты говоришь, глава Императорского театра очень хотел, чтобы ты дал там концерт… а ты что, так знаменит?
Эльф чуть не выронил стакан.
– Рагдар… – медленно начал он через несколько секунд, осторожно подбирая слова. – Скажи, ты вообще интересуешься культурной жизнью Мидиграда?
– Ну… немного. По крайней мере, имена самых знаменитых музыкантов я знаю. Но твоего среди них я что-то не слышал… Что там было… – варвар наморщил лоб, вспоминая: – Леннер Корель, Кьярта дель Таэро, Губерт фон Эстрен, Йохан Вельгердский, Бельвегор Белый Эльф…
– Можешь не продолжать, – насмешливо прервал его Ким. Протянул руку, расстегивая заколку на волосах, тряхнул головой, позволяя белоснежной волне рассыпаться по плечам и груди.
– Твою мать… – только и смог выдавить из себя Рагдар.
– К вашему сведению, маэстро, информация по запрашиваемому вами делу засекречена, – со значением проговорил Сьен Чжан. – Но кое-что мне удалось узнать. Виконт Вега де Вайл был арестован по обвинению в измене империи. Дело изучено лично Его Величеством, улики признаны достаточными для вынесения смертного приговора. В данный момент де Вайл содержится в городской тюрьме, на нижнем уровне, в камере для особо опасных преступников. Приговор уже вынесен, хотя и не подписан – но это, по сути, дело решенное. Казнь состоится, предположительно, через десять дней.
СУД ДОВЕРИЯ
Арна поправлялась долго – несколько дней девушка даже не вставала с постели и только еще через неделю смогла самостоятельно ходить, пока еще опираясь на вырезанную для нее Орогримом трость. Нет, физически-то она была уже, по сути, здорова, но последствия чудовищного энергетического истощения давали о себе знать. Ее ежедневно навещали друзья, а кто-нибудь, как правило, и вовсе весь день проводил в обществе Танаа. Взяв из замковых конюшен самую спокойную лошадь, Орогрим и Эстис каждый день возили Арну на прогулки по графству, рассказывая ей, что изменилось за то время, что она была в коме.
Вторую деревню стремительно достраивали, на полях понемногу всходили посадки, и уже никто не сомневался, что урожай поспеет до зимы. Наемники, принимавшие активное участие в строительстве и понемногу осваивающие земледелие, уже не воспринимались жителями графства, как их лютые враги. Около десяти человек из злополучного отряда строили себе дома, шестеро собирались жениться… Казалось, в жизни графства Сайлери наконец-то наступила белая полоса…
Спустя полтора месяца со дня смерти Птицы был запланирован праздник по случаю новоселья – деревню достроили, сработали мебель, и подготовили дома к окончательному вселению. Об этом Арне сообщил Эстис, за день до праздника примчавшийся к ней.
Танаа обрадовалась Змею, как и всегда, хотя как обычно, от ее чувств не укрылось то, что Эстис, несмотря на напускное веселье, с которым он говорил о предстоящем празднике, все же чем-то расстроен и даже подавлен.
– Вечером же будем отмечать свадьбы, все семь, – продолжал он рассказывать о планах.
– Вроде должно было быть шесть? – удивилась девушка.
– Вчера еще Кенин пришел. Тоже решил осесть здесь.
– Хорошо, что они сумели научиться не ненавидеть себя, – с облегчением выдохнула она. – Надеюсь, теперь у всех этих людей, которым пришлось столько всего пережить, все будет хорошо…
– Я бы хотел в это верить, – пробормотал Змей, тщетно пытаясь скрыть сомнение.
Арна натянула поводья, останавливая свою лошадь.
– Эстис, давай начистоту, – серьезно сказала она. – Я же чувствую, тебя что-то гложет. Что случилось?
Граф помолчал.
