По данным официальной статистики, фарфоровая промышленность КНР ежегодно производит по 27 миллиардов керамических изделий (то есть по 20 штук на каждого жителя Поднебесной). Однако художественная керамика составляет лишь пятую часть валового производства (то есть 6 миллиардов единиц). Здесь по-прежнему доминирует ручной труд.
Президент Путин призвал центральные и местные органы власти проявлять больше внимания и заботы к нашим соотечественникам, постоянно проживающим за рубежом. Всячески помогать тем из них, у кого появилось желание навсегда вернуться на свою историческую родину.
К сожалению, специфика нашей истории такова, что начиная с белоэмигрантов времен Гражданской войны и вплоть до диссидентов-невозвращенцев 1960-1980-х годов любой россиянин, постоянно проживающий за границей, считался неким отщепенцем, чуть ли не предателем. Даже контакты с ним в советские времена были нежелательны, а уж сотрудничество тем более.
Между тем мировой опыт свидетельствует, что зарубежные общины могут оказывать Родине неоценимую помощь, быть для нее дополнительным генератором роста. Наглядный пример – вклад зарубежных китайцев в успехи Поднебесной.
Китайские коммунисты в отличие от наших не считали рабоче-крестьянское происхождение критерием благонадежности человека. Детей капиталистов и помещиков принимали в комсомол, брали в военные училища. А это лишало их родителей стимула сопротивляться новой власти.
Поучительным примером для России может служить использование зарубежных этнических китайцев (хуацяо) в качестве моста для налаживания деловых связей с внешним миром. При всех зигзагах политического курса власти неизменно сохраняли к ним благожелательное отношение. Даже в догматические годы «большого скачка», «культурной революции» поощряли навещать родственников, посылать детей в китайские вузы, быть похороненными на земле предков.
Отказ от принудительной экспроприации частной промышленности и торговли в годы первой пятилетки также был продиктован желанием не отпугнуть заморских китайцев победой революции. Если хозяин предприятия соглашался превратить его в государственно-частное, его, как совладельца, оставляли на должности генерального директора. То есть сохраняли в его руках бразды управления бизнесом. А решение социальных проблем предприятия поручали секретарю парткома.
По выражению Мао Цзэдуна цель состояла в том, чтобы поставить на службу родине не только тот капитал, который частный предприниматель держит в кармане, но и тот, что у него в голове.
Взвешенное, точнее сказать, дальновидное отношение проявляет Пекин и к китайским студентам, которые, окончив с отличием зарубежные вузы, получают приглашение остаться на постоянную работу в США или Западной Европе. Никаких упреков, никаких репрессий в отношении выпускников или их родителей. «Ваши успехи – честь для Китая. Работайте, набирайтесь опыта. А когда захотите вернуться – мы вас трудоустроим!». А поскольку предел карьерного роста для иностранца – заведовать лабораторией, лет через 10-15 молодые хуацяо становятся «возвращенцами».
Помню, как, начиная работу в Китае, я с женой впервые приехал в Шанхай. У входа в магазин «Дружба» (как и наша «Березка», он предназначался для иностранцев, ибо торговал на валютные сертификаты) к нам подошел пожилой человек.
– Услышал русскую речь и решился попросить об одолжении. Не могли бы вы купить мне три куска хозяйственного мыла? Я тут же с вами рассчитаюсь по рыночному курсу.
Я выполнил просьбу. И с интересом узнал от нового знакомого, что в многоэтажной гостинице, где ночевали мы с женой, останавливались Шаляпин и Вертинский, не раз дававшие концерты для соотечественников на чужбине.
Узнав об этом разговоре, советский консул строго-настрого предостерег меня «впредь не вступать в контакты с белогвардейцами» (как у нас тогда называли русских эмигрантов).
По-видимому, в силу некой исторической инерции даже в постсоветский период желание различных поколений нашей диаспоры использовать свои возможности во благо России осуществляется пока непростительно мало. А ведь и зарубежные предприниматели российского происхождения, и «новые русские», осевшие за рубежом, могли бы с выгодой для себя содействовать расширению связей с Россией. Никто из их зарубежных конкурентов не может сравниться с ними в знании нашей действительности, в понимании российского менталитета.
Пора отбросить недоверие и неприязнь к соотечественникам, которые волею судеб оказались на чужбине, облегчить им возможность внести свою лепту в возрождение России. Прежде всего – максимально упростить процедуру возращения на историческую родину, как это практикуют правительства Германии и Израиля.
