В долгие зимние вечера мой отец, много видевший на своём веку, рассказывал мне увлекательные истории о море и многомачтовых кораблях, пересекающих океаны. Эти рассказы сильно волновали меня. Целых шесть месяцев я обдумывал план своего бегства. Однажды ночью, после того, как отец здорово выбранил меня за моё нежелание работать в поле вместе с другими мальчиками, я тихонько покинул дом и ушёл в ночной мрак. Пешком дотащился я до Портленда. Это отняло у меня два дня.
Первое, что я увидел, придя в большой город, было судно, готовое сняться с якоря в одной из верфей.
Я обошёл многие верфи в поисках работы, но мой маленький рост был мне всюду помехой, и я уходил ни с чем. Я был обескуражен и сильно тосковал по дому, в этот первый вечер в большом городе. Я ничего не ел с тех пор, как ушёл из дому и мне негде было спать.
Я оставил доки и пошёл по рельсам в поисках ночлега. На этот раз мне повезло: я скоро набрёл на старый амбар в поле по близости от железнодорожного полотна. Я забрался в него, бросился на кучи сена и тотчас же заснул.
Когда я проснулся, солнце светило в дверь амбара. Поглядев в даль, в направлении Портленда, я различил мачты вдоль линии побережья. Поглядел я и вверх по рельсам — в сторону, где находился наш Вилтон. Я был голоден и скучал по дому, но тем не менее море не утратило для меня своего обаяния.
Я вновь поплёлся к верфям. В течение всего дня я встречался лишь с разочарованиями и неудачами. Ни один из капитанов не хотел принять меня на службу.
Это был третий день после моего ухода из дому, а я всё ещё ничего не ел. Ночевать я отправился в тот же амбар, но прежде, чем заснул, принял неуклонное решение с рассветом вернуться домой.
Когда наступило утро, я пошёл по дороге к Вилтону. Голод уже не так сильно мучил меня. Мне вспомнилось, что я где-то слышал, будто человек может прожить без еды девять дней. Со дня моего ухода из дому прошло три дня. Для того, чтобы добраться до Вилтона, мне потребуется ещё два дня. Таким образом, до голодной смерти в моём распоряжении остаётся ещё четыре дня.
В этот день я недолго шёл дорогой к дому. В одной из верфей я заметил стоявшую на якоре двухмачтовую шхуну, которой ещё накануне там не было.
— Дай-ка я попытаю счастье на ней — подумал я, — а если не удастся, пойду прямо домой.
Дойдя до места стоянки мелких судов, я увидел судовую команду, разгружавшую кладь. На бочёнке солёной макрели сидел человек с седыми баками.
— Это он и есть, — решил я.
— Прекрасный день, сэр. Неправда-ли? — приветствовал я его, подойдя ближе.
— Ну, так что ж? — был короткий ответ.
Такая неожиданная реплика не остановила меня. На карту у меня было поставлено слишком много.
— О, ничего особенного!.. Мне просто надо вам что-то сказать.
— Что же вам надо мне сказать? — спросил он, в упор глядя на меня.
— Я хочу просить у вас работы! — выпалил я.
— Ну? — буркнул капитан — на самом деле это был он. — Что же вы умеете делать?
— Я умею править рулём! — ответил я.
В эту минуту я действительно полагал, что умею править рулём.
— Были вы когда-нибудь на море?
— Нет, сэр.
— Вот как? Почему же вы думаете, что умеете править рулём? — спросил он.
Как раз в ту минуту, когда моя мысль безнадёжно блуждала по сторонам в поисках сколько-нибудь удовлетворительного ответа, из каюты вышел повар с ведром в руке и попросил капитана послать кого-нибудь за свежей водой к водокачке в конце верфи.
Я стоял рядом с капитаном, и он послал меня за водой, пообещав взять меня с собой в ближайший рейс.
Наконец-то меня берут в море! Я становлюсь настоящим моряком. А главное — мне дадут чего-нибудь поесть!
На этой шхуне я проделал несколько береговых рейсов.
Однажды шквалом сорвало кливер с бушприта. Помощник капитана обругал меня «сухопутным лентяем» и другими отборными, совершенно непечатными ругательствами, в результате чего я покинул судно. Высадился я в Портленде, имея в кармане два десятидолларовых билета, — первые деньги, заработанные мной, и немедленно отправился домой.
Прежде всего я накупил подарков для всех членов семьи. Какое это было радостное возвращение под отчий кров! Отец был в деревне, когда я пришёл домой. Он явился позже, когда я рассказывал матери о своих приключениях. Увидев меня — блудного сына — он с минуту постоял неподвижно, не сводя с меня глаз. Затем, не сказав ни слова, он ушёл в соседнюю комнату. Это задело меня сильнее, чем все шлепки, когда-либо выпадавшие от него на мою долю.
В тот же самый вечер, через два часа после моего возвращения, я осторожно спустился по лестнице и опять убежал из дому, как год тому назад.
На этот, раз я ушёл на много лет.
Сначала я плавал на береговых судах. Потом я прослужил некоторое время на судах дальнего плавания. Я объехал едва ли не весь свет. Затем я поступил в военный флот Соединенных Штатов, в котором пробыл несколько лет. После этого я решил поплавать по пресным озёрам.
В стране Великих озёр я познакомился с индейскими племенами Сиуксов и Чиппуа, кочевавшими по всему западному побережью Мичигана. Я бросил матросскую службу и стал жить с индейцами.