Там пламя смело деревья дочиста, превратив местность в голую равнину с разбросанными там и сям обуглившимися стволами. В таких местах всегда можно найти голубику.
Я достиг озера Малый Спенсер, по другую сторону которого находились погорелые места. Там оказалось много малины и голубики. Я досыта поел ягод. Утолив голод, я вернулся в лес, где с помощью острых камней содрал немного берёзовой коры. Сделав из неё несколько свёртков я защемил сошедшиеся края маленькими палочками, в которых сделал надрезы, и получил кузова-корзины для хранения ягод. Снова выйдя на поляну, усеянную кустами ягод, я наполнил свои кузова до краёв запасом ягод.
Я ещё раз вернулся к озеру и дошёл по его истоку в пламенной надежде поймать форель. В конце концов я в самом деле набрёл на лужу, где плавали две форели. Рыба приплыла сюда вверх по ручью, стремясь найти прохладные воды источника, и попала в небольшую яму, сообщавшуюся с истоком озера: со дна ямы бил маленький родник. Я понизил уровень воды в яме, прервав её сообщение с ручьём. После этого я просто выгреб форелей из ямы палкой.
Я провёл довольно долгое время на пожарищах и у воды, и солнце стало довольно сильно припекать мою изнеженную спину и плечи. Я знал, что моя кожа должна обгореть постепенно, иначе у меня будут мучительные боли. Поэтому я поспешил в тень лесной чащи. Там я заснул и проснулся к вечеру. Невдали от места моего отдыха оказался источник. Это было подходящее место для жилья, и я начал обдумывать план постройки шалаша. Мне нужна была защита от дождя и ветра.
Я воткнул в землю на известном расстоянии друг от друга два толстых сука с раздвоенными верхними концами, поперёк которых я положил длинный шест. Скелет моего дома был готов. К перекладине я наклонно прислонил ещё два сука. Затем я переплёл этот остов сучьями и соорудил покатую кровлю самого первобытного вида. Всё это я покрыл сосновыми ветвями и корой.
Я тщательно заделал все отверстия ветвями и мохом для защиты от ветра. Только с одной стороны я оставил своё жилище открытым.
Когда эта примитивная постройка была окончена, уже стемнело. За день ветер высушил землю, и я возобновил свою попытку развести огонь. Я нашёл немного сухой древесины в трещине дерева, куда влага не проникала.
Я опять начал двигать ручкой своего зажигательного прибора вперёд и назад, будто пилил. Работал я, не жалея сил. Наконец, мои попытки были вознаграждены струйкой дыма, поднявшейся у основания палочки, которая тёрлась о корень.
Предположив, что там должна возникнуть искра, я схватил корень и, приблизив его к пучку гнилой древесины, который был у меня в другой руке, стал дуть. Маленькая красная искра постепенно разогрелась, и скоро древесина вспыхнула ярким пламенем. Я перенёс огонь на ворох сухих сучьев, гнилой древесины и коры, приготовленных заранее, и у меня запылал костёр. Я обрадовался ему, как товарищу, во мраке глухой ночи.
Мне захотелось есть. Я принялся за ягоды, принесённые мной в берестовых кузовах с пожарищ. Я удовольствовался ягодами в виду предстоящего на утро завтрака из жареной рыбы. Я поместил моих форелей под струю родника поблизости. Это был единственный холодильник, бывший в моём распоряжении.
Каким великим удобством явился для меня мой костёр! Я высоко нагромоздил кучу сучьев прежде, чем лёг. Возобновляя от времени до времени запас топлива и поддерживая костёр, я провёл ночь довольно спокойно.
Даже утром на месте костра ещё оставались горячие угли, и я легко раздул их в пламя.
— Итак, примемся за завтрак — за форелей! — сказал я самому себе, спускаясь по склону холма к роднику, в пятидесяти футах от моего жилья.
Я буквально оцепенел, когда увидел, что рыба исчезла. Свежие следы норки по сторонам были достаточно красноречивы.
Меня ограбил тот, кто был голоден так же, как и я.
Слава Богу, ручей был на месте. Я лёг на землю и стал пить. Затем я вернулся к моему шалашу и позавтракал теми немногими ягодами, которые приберёг накануне.
Я решил снова отправиться на разведку и, защитив свой костёр от ветра, отправился к пожарищам. На берегу ручья я нашёл траву, напоминавшую сельдерей. Она показалась мне питательной, но невкусной. Я закончил свой завтрак новой порцией голубики.
Ноги мои были сплошь исцарапаны, изранены и сильно болели; я решил обернуть их водорослями, я перевил их вокруг ног и завязал крепкими травяными стеблями.
Мне невольно вспоминались похищенные у меня форели, но я не терял надежды на новый улов. На этот раз, думал я, добыча не ускользнёт из моих рук так легко! Я долго искал мелководья, но без всякого успеха. Я уже не надеялся поймать в этот день рыбу, когда услышал плеск воды. К берегу плыла выдра, держа во рту огромную форель!
Я закричал на неё не своим голосом и в то же время швырнул в воду камень. Я радостно засмеялся, когда увидел форель, плывущую по течению брюхом вверх. Выдра скрылась.