Ограбив выдру, я как бы рассчитался с норкой. Придя домой, я тотчас же зажарил форель. Нельзя сказать, чтобы она доставила мне удовольствие. Без соли рыба показалась мне безвкусной. Однако, позже я вполне оценил её питательные свойства. Не мог же я кормиться одними ягодами.
Отдыхая и глядя на огонь, я принял решение покинуть своё жилье и идти на новые, лучшие места. Желание покинуть лес у меня больше не возникало. Понемногу я начинал чувствовать себя как бы частью леса.
На первый взгляд может показаться, что я напрасно потратил столько сил, строя себе жилище на одну ночь. Но это неверно. Я мог вернуться в эти места в недалеком будущем, и тогда к моим услугам будет готовая квартира. За два месяца моей лесной жизни я построил несколько таких жилищ в разных местах.
Затоптав тлевшие остатки костра и забрав свой зажигательный прибор, я двинулся по направлению к потоку Большой Спенсер.
До сих пор моя жизнь в лесах не ознаменовалась ни одним значительным событием. Приключений у меня не было, хотя я знал, что они не заставят себя долго ждать.
Однажды под вечер, через несколько дней после моего прихода к Большому Спенсеру, я отправился на пожарища за ягодами. Откуда-то издали раздался ружейный выстрел, напомнивший мне о людях.
Но я недолго думал о них.
Я усердно принялся за собирание ягод, и скоро наполнил ими два кузова из бересты. Начинало темнеть; пора было вернуться к дому, который находился довольно далеко от пожарищ. Перешагнув через обугленный ствол упавшего дерева, я услышал шум и треск в кустах за мной. Я оглянулся. Внизу в долине дико кружилась, прорываясь сквозь заросли, лань, преследуемая двумя медведями. Она была, очевидно, ранена, шаталась и падала, а затем подымалась на ноги и мчалась вновь. Медведи казались какими-то мохнатыми, скачущими по земле клубками. Когда лань падала на землю, они, казалось, совсем уже настигали её. Но она каждый раз ухитрялась кое-как встать на ноги и во время избегнуть их когтей.
Я невольно чуть было не бросился на выручку лани, но иные расчеты удержали меня. В ожидании кровавой развязки я даже ощутил некоторую радость, зная, что медведи рано или поздно настигнут свою жертву.
Борьба за жизнь увлекла лань, а за нею и её преследователей, на пожарища. Я стоял совсем близко от них, наблюдая за каждым их движением. Я видел, как слабела лань. Внезапно одно из косматых тел ринулось всей своей массой на хрупкое существо. Никогда до сих пор медведь не казался мне столь могущественным!
Здесь я совершил первый значительный промах. Я был так рад возможности заполучить шкуру лани, не нарушая законов об охоте, что и не подумал о том, что при известном терпении я мог бы иметь ещё в придачу и шкуру одного из медведей.
Мне следовало принять в расчёт, что как только лань будет настигнута, оба хищника подерутся между собой из-за добычи. Так оно и произошло.
Как только лань прекратила свое достойное жалости сопротивление, медведи ринулись друг на друга. Если бы всё шло своим порядком, один из них непременно был бы растерзан в этой схватке. Но я был так возбуждён, что помчался через поляну к ним. Медведи увидели меня и в следующее мгновение кинулись в лес, оставив свою добычу на месте.
Наклонившись над убитой ланью, я разглядел, что шкура была почти не тронута. В одном её плече была огнестрельная рана, из которой струилась кровь.
— Вероятно, это и был выстрел, который я слышал полчаса тому назад! — подумал я.
Без сомнения какой-нибудь житель лесов, нуждаясь в пище, подстрелил эту лань, вопреки законам, запрещавшим охоту на ланей в августе.
Я знал что примитивный процесс сдирания кожи при помощи острого камня отнимет у меня очень много времени. Поэтому я поволок труп убитой лани в чащу и зарыл его в землю, навалив сверху камней, ветвей и листьев. Затем я тщательно прикрыл путь к зарытой лани листьями. Я был уверен, что после всех этих мер предосторожности медведи ни за что не отыщут зарытой лани.
Было совсем темно, когда я вернулся к своему шалашу, рассчитывая содрать шкуру с лани на следующий день утром. С восходом солнца, я двинулся к месту, где была зарыта лань. Я с сожалением вспоминал о том, что не сумел воспользоваться заодно и шкурой медведя.
Но мои мысли приняли другой оборот, как только я достиг места назначения. Кучи земли, листья, ветви и камни были в беспорядке раскиданы. Медведи меня опередили! Я потерял и эту единственную шкуру!
Я так мечтал о коже лани. Она была мне положительно необходима. И вот — её нет! Ничего не поделаешь.
Я сильно рассчитывал и на мясо лани: моя пища до сих пор была не слишком лакома, хотя и отвечала всем требованиям диеты.
В одном из болот я поймал пару лягушек и, размозжив им головы, пытался съесть их задние ножки. Но это изысканное лакомство было не по мне, и я никогда больше не пробовал его.