"…целую Россию отхватили!."[162]
После Октябрьского переворота предприятия и банковские учреждения страны были "национализированы" ― изъяты у
"Склянский, известный заместитель Троцкого, занимал для трёх своих семей в разных этажах "Метрополя" три роскошных апартамента. Другие следовали его примеру, в этих помещениях шли оргии и пиры"[163].
Советский посол в Германии в 1918 г. Иоффе содержал там со всеми удобствами не только свою семью, но и любовницу:
"Было тут много оплаченных счетов от разных шляпных и модных фирм, часто на очень солидные суммы, выписанных на имя М. М. Гиршфельд <содержанки А. Иоффе>, жены Иоффе и других лиц.
Деньги, которые были в посольстве, расходовались совершенно произвольно, и для меня быстро выяснилось, что вся эта публика, считая себя истинными революционерами ― победителями, смотрела на народное достояние, как на какую-то добычу, по праву принадлежащую им.
Для подтверждения приведу один, хотя и мелкий, но яркий пример. Жена Иоффе, вечно, по настоящему или дипломатически в виду создавшегося положения, была больна и почти не выходила из своей комнаты, по совету врача должна была есть как можно больше фруктов, а потому ей ежедневно подавалась в её комнату ваза с разнообразными фруктами. И через некоторое время M. M. потребовала, чтобы и ей в её комнату подавали бы такую же вазу с фруктами. Напомню, что шла война, и в Германии провизия и особенно деликатесы стоили безумных денег.
Помимо того, что приобреталось за большие деньги в Берлине, из голодной, уже истощённой России постоянно доставлялись дипломатическими курьерами разные русские деликатесы, как икра, балык, колбасы, масло, окорока, консервы."[164].
Замнаркома финансов Гуковский совмещал в 1918-20 гг. в Ревеле финансирование
""деловая" жизнь вертелась колесом до самого вечера, когда все ― и сотрудники, и поставщики, и сам Гуковский ― начинали развлекаться. Вся эта компания кочевала по ресторанам, кафе-шантанам, сбиваясь в тесные, интимные группы… Начинался кутёж, шло пьянство, появлялись женщины… Кутёж переходил в оргию… Так тянулось до трёх-четырёх часов утра … С гиком и шумом вся эта публика возвращалась по своим домам… Дежурные курьеры нашего представительства ждали возвращения Гуковского. Он возвращался вдребезги пьяный. Его высаживали из экипажа и дежурный курьер, охватив его со спины под мышки, втаскивал его, смеющегося блаженным смешком "хе-хе-хе", наверх и укладывал в постель"[165].
И уж со всеми удобствами устроился глава Коминтерна:
