На матче, оказывается, присутствовал тренер польской команды, которой нынешним летом предстояла встреча с советской сборной за право участия в олимпийских играх. Он дал высокую оценку тактической вооруженности«Локомотива»: команда владеет размашистым движением, умеет держать мяч столько, сколько нужно, чтобы диктовать темп игры, четко сочетает зонную и персональную защиту, игроки проделывают огромный объем работы. Польский тренер обратил внимание на то, что в технике советских защитников и нападающих незаметно разницы (как это бросается в глаза у австрийцев). Он выделил Серебрякова, который делал с австрийскими защитниками все, что хотел, а последний его гол назвал просто издевательским.
Пожалуй, не было ни одной венской газеты, так или иначе не отозвавшейся о матче. Отмечалось, что у Скачкова при его крепком, даже грубоватом телосложении манера игры мягкая, эластичная, напоминающая знаменитого Джалму Сантоса. «Этот русский, — писал какой-то репортер, — так неотступно следовал за Фохтом, словно вложил в него все свои акции». И — далее: «Фохт, конечно, доказал, что он является звездой первой величины, однако в этом матче русский набросил на него глухое черное покрывало». О Владике Серебрякове австрийским журналистам удалось узнать, что он сын боевого русского офицера, освобождавшего в сорок пятом Вену. Приводилась также знаменитая биография Ивана Степановича. Словом, венские репортеры показали, что знают свое дело хорошо.
Скрасить невыгодное впечатление, оставшееся у советских футболистов, пожелали и венские власти. «Локомотиву» был предложен день отдыха (за счет австрийского клуба), кроме того, Ивана Степановича попросили провести показательную тренировку с побежденной командой.
Одного дня для такого города, как Вена, конечно, оказалось недостаточно. Впечатления от увиденного превратились в сумбурную мешанину. Устав от матча и поездки, ребята словно бы остепенились. Неслышно стало даже Кудрина. Так, в задумчивости, больше по обязанности, чем по охоте, осмотрели собор святого Стефана, прошлись по Пратеру, парку городских увеселений, где восторженный хозяин какого-то аттракциона и подарил Скачкову куклу, побывали в ратуше со знаменитым латником на шпиле. Владик Серебряков вспомнил, что об этом рыцаре, будто бы охраняющем покой города, рассказывали мать с отцом — они его видели каждое утро, просыпаясь у себя в старинной узкой комнатке под самой черепичной крышей.
Приближался вечер, понемногу спадал зной и оставалось последнее, что значилось в дневном расписании — показательная, совместная с австрийцами тренировка. (Если бы не уговор заранее, команда охотнее всего заперлась бы в гостинице — устала).
Со стадиона возвращались ночью, при начавшейся вакханалии рекламных огней. Утомленные от впечатлений бесконечного дня, ребята не глядели в окна. Иван Степанович поднялся со своего места, прошел вперед и наклонился к водителю автобуса. Тот выслушал, с готовностью закивал и круто завернул вправо. Не сбавляя хода, понеслись куда-то в сторону, где огней было поменьше. Выяснилось, что Иван Степанович попросил свезти команду к больнице, где поместили Маркина.
Добиться пропуска в палату удалось только двоим, пошли Иван Степанович с Арефьичем. Команда осталась дожидаться в автобусе.
В самолете они сидели вместе с Иваном Степановичем и, еще под впечатлением всего увиденного в Вене, переговаривались — так, ни о чем серьезно. Потом Скачкову вспомнилась тренировка с австрийцами. Поле к тому времени починили, привели в порядок, травинка к травинке. Иван Степанович дал в общем-то обычную нагрузку, такую же, как дома, но, к удивлению ребят, австрийцы быстро дали пот и потащили ноги — выдохлись.
— Заметил, Геш, кто сдох быстрее всех? Ригель. Оттого он и хамло, что тренируется меньше других.
— Однако Фохт, я вам скажу!
— Ну, Фохт! Фохт игрок. Профессионал. Для него футбол — хлеб, деньги, жизнь. Что он без футбола? Ноль.
Припомнив, о чем секретничал с ним Гущин по дороге в Вену, Скачков сказал, что поговаривают о профессиональной лиге и у нас. Для начала, для пробы, скажем, команд пять или шесть.
— Вот уж глупость-то! — возмутился Иван Степанович. — Кто это тебе наплел?
— Говорят… Надеются, что класс игры повысится. Футболу же на пользу.
— Не-е… — Иван Степанович скривился, затряс головой. — Не в этом дело. Техники нам действительно подбавить не мешало бы. Но ведь когда она наживается? В детстве. Пеле начал гонять мячи, едва научился ходить. За пацанов нам надо браться как следует, за пацанов. Вот где наши резервы. А то… придет в команду лоб, а его еще учить надо. Он мяч на ходу обработать не может! Мяч! А пока учишь, ему, глядишь, и на покой уже пора… Нет, Геш, в команду должен приходить игрок, как музыкант в оркестр, с высшим образованием. Тогда и у тренера руки развяжутся, тогда он совсем о другом думать будет.