Рассказ "Два одиночества" из книги "Звезда на ладони" Кто сказал, что в сутках двадцать четыре часа? Вовсе нет! Всё зависит от того, как они протекают. Когда плохо и одиноко, время тянется мучительно долго, но стоит судьбе улыбнуться и подарить радость, оно бежит, и его не догонишь. Георгий и Вера Аркадьевна все больше погружались в этот заново открытый для себя мир любви. Они даже затруднились бы сказать точно, когда поняли, что любят друг друга. Возможно, они узнали об этом, когда тонкие пальцы женщины с трепетом подрагивали в ещё сильной руке мужчины, или когда в глубине его глаз вспыхивали озорные, почти юношеские огоньки, или когда звучал колокольчиком её грудной смех, если он рассказывал что-то смешное. Они любили, и мир возродился для них заново, утратил свою серость и пустоту, заиграл яркими красками, такими притягательными и манящими, наполнился радостью и смыслом. Великий классик был прав, когда писал, что "любви все возрасты покорны". Нужно только, чтобы сердце было открыто для неё, и тогда в дом снова придёт счастье. (с) Нина Юдичева Все права, в том числе перепечатки и копирования принадлежат автору. Любое редактирование и коммерческое использование данного текста, полностью или частично, без ведома и разрешения автора запрещены.
Нина Юдичева
Два одиночества
Вера Аркадьевна приехала в Германию со своим сыном, невесткой и внуком чуть больше года назад. В общежитии они жили в одном коттедже, но вскоре разъехались по трём разным квартирам. В Германии не принято жить вместе с детьми. Видились редко. Сын с невесткой после языковых курсов учились на других, пытаясь приобрести новые профессии, а Сашенька, внук, готовился к экзамену в университет, а вечера проводил с друзьями на дискотеке. Вера Аркадьевна ощущала тоску и одиночество. Она сразу стала как-то не нужна после переезда в Германию, отодвинулась на задний план. В Киеве у них была большая трёхкомная квартира, они жили все вместе, одной дружной семьёй. Они с мужем заботливо растили Сашеньку, пока сын и невестка получали образование, а потом работали. Вера Аркадьевна овдовела десять лет назад. И это было для неё настоящим ударом. С Лёней они прожили душа в душу тридцать пять лет. Сейчас ей было шестьдесят пять, и жизнь её была наполнена лишь воспоминаниями о прожитых годах. Гришенька, её сын, пару раз в неделю забегал к ней после учебы, помогал делать покупки, но она видела, что это ему в тягость: они жили с Татьяной в другом конце города, и у него уходила уйма времени на дорогу. Ей было жаль сына, он так уставал! Когда мать заикнулась, что пока ещё может обходиться без его помощи, он едва смог сдержать вздох облегчения. В выходные дни сын с невесткой бывали в гостях у друзей, или сматывались куда-нибудь по недорогой путевке, чтобы осмотреть очередные достопримечательности. Вера Аркадьевна не обижалась них. Они понимала, что у них своя жизнь, что им хочется увидеть что-то новое, что они ещё полны энергии и сил. Но все равно было больно. Упрямое сердце не соглашалось принимать доводы разума. Ощущение своей ненужности и пустота, вдруг образовавшаяся вокруг неё, глубоко ранили душу. Немецкий она не учила, но могла сносно объясняться и понимать благодаря тому, что знала идиш. Одинокими вечерами, сидя у телевизора, она смотрела в основном русские передачи. Это был её язык, её менталитет, её прошлая жизнь. Ничего другого ей не хотелось.
Они познакомились на одном мероприятии, которое устраивала еврейская община. В переполненном зале рядом с Верой Аркадьевной оказался пожилой мужчина, который то и дело посматривал в её сторону. Она была смущена, полагая, что у неё что-то не так. Вера Аркадьевна была худощавой, маленькой женщиной. Его лицо, ещё сохранявшее следы красоты, излучало доброту и ум. Седые, аккуратно подстриженные волосы были зачесаны назад и отливали серебром. Она смотрела выступление берлинского музыканта и улыбалась своим мыслям. Она вспомнила, как часто Лёня водил её на концерты, и они, сидя рядом, держались за руки. А потом бродили по киевским улицам и возвращались домой затемно. Как давно это было... А потом родился Гришенька, и они все вечера проводили дома, но в этом тоже была своя прелесть. Их мальчик рос славным и здоровым, и приносил много радости. Он вырос как-то незаметно. Они с Лёней оглянуться не успели, как он opebp`rhkq в мужчину и привёл в дом жену. Потом у них появился Сашенька, который снова наполнил их жизнь радостью. Какое счастливое это было время!
Её размышления прервали аплодисменты. Вера Аркадьевна машинально захлопала в ладоши и встала. Люди поднимались со своих мест и тянулись к выходу. У гардероба создалась большая очередь. К ней подошёл её сосед, что сидел рядом, и улыбнулся.
-Дайте номерок! Я возьму Ваш плащ, - предложил он.
Его голос звучал доброжелательно и мягко. Вера Аркадьевна только сейчас разглядела его. Это был среднего роста, подтянутый, седовласый мужчина с ясным взглядом карих глаз и усталым лицом. Было в его внешности что-то вызывающее симпатию и доверие. Она улыбнулась в ответ, вытащила из сумочки номерок и протянула ему. Он скрылся в очереди и вернулся через десять минут, одетый в легкую кожаную куртку. Потом Мужчина галантно держал плащ, помогая Вере Аркадьевне надеть его.
-Спасибо, - вежливо поблагодарила она, - Вы очень любезны.
-Не благодарите! Просто я подумал, что Вы будете стоять здесь до второго пришествия, - пошутил он. Его улыбка была открытой и доброй, - Вам в какую сторону?
-Мне...- сначала она расстерялась, потом взяла себя в руки: - Мне до Wandsbeka.
-Мне тоже туда же, - просто отозвался он, - Пойдёмте?
