Жуткий кошмар каждого очкарика – разбившиеся очки. Причем неважно, что за ситуация, по странной прихоти природы очкариков в первую очередь они беспокоятся именно об очках. Говорят, даже самоубийцы, прежде чем самоубиться, аккуратно их снимают.
Вот и Стас попытался ценою своих рук защитить самое дорогое – очки.
Итогами столь близкой встречи Стасика с асфальтом можно считать разодранные вдрызг джинсы и коленку, ушибленный локоть и сломанную левую руку. Апофеозом стали, несмотря на всю самоотверженность, всё же разбитые очки и осколок линзы, вонзившийся в бровь.
В первый момент после падения у Стаса потемнело в глазах от боли. Возможно, он даже потерял сознание на несколько секунд. Люди, проходившие мимо, проходили мимо – им даже в голову не приходило помочь упавшему человеку. Тяжело дыша, стараясь не стонать, с лицом, залитым кровью, парень поднялся и, шатаясь как пьяный, побрёл к больнице, в травматологию, благо до неё уже было недалеко.
В коридорах больницы, несмотря на то что шёл уже десятый час, было немного людей, а напротив кабинета травматолога, на счастье Стаса, вообще пустота.
Локтем здоровой руки Стасик нажал на ручку и, капая кровью с лица, зашёл в кабинет.
– Ох! – девушка–медсестричка, накручивавшая тампоны, уставилась на него большими глазами. – Тамерлан Адилевич!
Из прилегающего кабинета вышел он, Хан. Стасику бы охренеть от счастья, но зверская боль в руке и непрекращающееся кровотечение из брови мешали это сделать.
– О! Я тебя знаю! Ну, рассказывай, что с тобой приключилось? – И, приобняв пострадавшего за плечи, направил его к кушетке.
– Уп–пал…
– Да, вижу, что взлететь тебе не удалось… Наденька, брось свои тампоны и займись делом! Давай, вытри лицо, должен же я видеть, где он шкурку продырявил!
Медсестричка вскочила и, ловко подцепив зажимом стерильный тампон, начала вытирать залитый кровью глаз Стаса, пока доктор натягивал перчатки.
– А с рукой что?
– Б–болит…
– Ты покажи мне её, не бойся, не отберу!
Парень осторожно убрал здоровую руку, которой баюкал ушибленную. Он старался не стонать, хоть больно было очень. Тамерлан весьма научно потыкал её пальцем, словно хотел убедиться, не резиновую ли ему подсовывают.
– О-о-о-о! Красота! Сейчас тебе зашью бровь, остановлю кровотечение, а потом займусь твоей грабкой. Давай, Надя, мне иглу и шовный материал, будем вышивать крестиком…
Тамерлан уселся поудобнее и, низко склонившись над больным, стал обрабатывать ранку и накладывать шов. А Стас… Стас уставился на блестящую серьгу в ухе красивого доктора и пытался отвлечься от изматывающей боли.
– Ну вот и всё, красавчик. Теперь мы пойдем ножками на рентген…
Но с первой попытки встать болезному не удалось, мало того что каждое движение отдавалось в руке, так попросту ноги не держали. Док смотреть на трепыхание перевёрнутой черепахи не стал, подхватил Стаса под мышки и, придерживая, сопроводил в рентген–кабинет.
– Замечательно! Ещё немного – и я бы мог посмотреть на перелом со смещением, а так – просто хор-рошая такая трещина… Но тоже неплохо… на соплях… Пойдём, будем лепить тебе гипсовую повязочку… Надька! Где ты шляешься? Гипс замочила?
Повязка была наложена в кратчайшие сроки, рука в гипсе закреплена петлёй из куска марли на шее.
– Надя! Мать твою! Где ты опять? Посмотри, он – зомби! Дай-ка ты ему обезболивающего, не крякнулся бы в обморок…
Таблетку чуть не силком затолкали ему в рот, а уже воду, стуча зубами о пластиковый стаканчик, Стас выпил сам. Прохладная жидкость немного привела его в себя.
– А это у нас что? Давай, красавчик, ножку… Ты смотри, и коленочка опухла… давай, милый, снимай штанишки…
Стас попытался сам расстегнуть джинсы, но даже на здоровой, правой, руке не слушались пальцы.
– Какой ты, однако! Любишь, когда за тобой ухаживают? Ладно, мне не трудно, иди ко мне…
Общими усилиями джинсы всё же удалось снять. В другое время Стас бы просто умер от смущения, но сейчас ему было наплевать.
Даже на двусмысленную ухмылку Тамерлана, которую он позволил себе, взглянув на то, что скрывало бельё.
Коленка была обработана и заклеена, с горем пополам заполнена карточка, на листке написаны рекомендации, и Стас сделал было неуверенный шаг по направлению к двери, когда в руках Тамерлана, как по волшебству, оказались два грецких ореха. Наподобие нефритовых шаров они замелькали между пальцами, а потом – крак!
– Держи, студент Станислав Пехов, питай мозги! И больше не носи очки! И да… жду тебя через три недели.
Ошарашенное выражение так и не покинуло лицо Стаса, даже когда он доковылял до комнаты в общаге. И только на следующее утро он понял три вещи: то, что он не сможет работать, то, что у него нет теперь очков и то, что Хана действительно зовут Тамерлан.
На столе, доказывая реальность происходящего, лежали два расколотых железной рукой доктора ореха…
Сбой в системе
– Нет, мама, нет, я не смогу приехать… Мама, я не могу. Нет, не получится… Мама, нет!!! – Стасик никак не мог отмахаться от матери, ей просто необходимо было знать, почему её сынок не может приехать на выходные. Стас в раздражении отключил телефон и бросил его на стол.
