Рассмотрим три стихотворения, написанные поэтом в разные годы. Известный пушкинист Д. Д. Благой включает их в "некий зимний цикл". "Наряду с «Бесами», – пишет он, – в этот цикл входят ранее написанные стихотворения "Зимний вечер", "Зимняя дорога", "Зимнее утро"[8].
"Зимнее утро" по целому ряду причин, на наш взгляд, выходит за рамки этого цикла и поэтому не рассматривается в данной главе.
Все три стихотворения объединены изображением снежной бури; все три отражают (в большей или меньшей степени) трагические, тревожные, полные ожидания периоды в жизни Пушкина. Все три написаны четырехстопным хореем, "размером, который Пушкин считал наиболее подходящим для стихотворений, близких к фольклору" (Е. Эткинд)[9].
Стихотворение написано в Михайловском. Это печальная зарисовка из жизни поэта в ссылке. В "Зимнем вечере", в отличие от "Зимней дороги" и «Бесов», нет дороги, нет езды, нет путника, от имени которого и написаны эти стихотворения. Впрочем, путник упоминается, как одна из персонификаций бури:
Но в отличие от этих двух стихотворений, в "Зимнем вечере" есть дом, пусть "ветхая лачужка", есть крыша над головой, пусть «обветшалая», а путник поневоле становится домоседом. Ефим Эткинд отмечает песенно-симметричную композицию стихотворения и называет его народно-лирической песней.
Ритм стихотворения экспрессивный, динамичный. Благодаря повторам передано хаотичное движение бури вокруг неподвижного дома.
Стихотворение так и построено: сначала описывается то, что снаружи, а потом то, что внутри.
Первая строфа – описание снежной бури, которая, персонифицируясь, приобретает то облик воющего зверя, то плачущего ребёнка, то запоздалого путника, стучащего в окно.
Сравнение с путником необычно. Ведь, исходя из песенно-народной традиции, да и из последующих стихотворений самого Пушкина, существует два мира – буран и его жертва – человек. А здесь буря, которая сама по себе – жертва. В ней нет агрессивной злобности – одна неизбывная печаль.
Если в первой строфе передано хаотичное движение, то вторая почти неподвижна. В ней всё замирает: старушка "приумолкла у окна, утомлена, дремлет", однообразно жужжит веретено, да и буря за окном звучит тише и глуше.
Третья строфа – попытка расшевелить, оживить, отсюда и побуждение к действию: "Выпьем… выпьем. Спой мне… спой мне".
И, наконец, размеренные и спокойные слова няниной песни. На смену вечерней тревоге и ночному страху приходят простые и обыденные «утренние» слова ("… синица тихо за морем жила, девица за водой поутру шла").
Последняя, четвёртая строфа объединяет начало стихотворения и первую часть третьей строфы:
