Директор Лицея Энгельгардт запишет: "Вчера я имел от Горчакова письмо и рисунок маленького памятника, который поставил он бедному нашему трубадуру Корсакову под густым кипарисом близ церковной ограды во Флоренции. Этот печальный подарок меня очень обрадовал".
Так стихотворение исподволь начинает жить своей жизнью. Появляется скрытое подводное течение – судьбы лицеистов начинают развиваться как бы по пушкинскому сценарию.
Следующие строфы обращены к тому, кто «далече» – к Фёдору Матюшкину:
Матюшкин Фёдор Фёдорович (1799–1872). Прозвища – «Федернелке» и "Плыть хочется". Становится известным мореплавателем, адмиралом. По окончании Лицея отправляется в первое кругосветное плаванье в экспедиции Крузенштерна. Верность и преданность лицейскому братству Матюшкин сохранит до последних дней жизни. В какой бы точке земного шара он ни находился, лицеисты всегда получали от него поздравления в лицейскую годовщину. Впервые он сумеет появиться на встрече с лицеистами только в 1841 году, когда выйдет в отставку.
В строчках, посвящённых Матюшкину, «спрятан» ещё один лицеист, Антон Антонович Дельвиг.
Эти слова стали паролем для всех лицеистов. Постепенно под воздействием вина и воспоминаний настроение поэта меняется, и вот уже он обращается ко всем своим друзьям:
Первые четыре строчки возвращают читателя в лицейские годы. Здесь всё пронизано духом и буквой Лицея, лицейской лексикой и символикой: "Наш союз… как душа неразделим и вечен…", «свобода» – лицейский символ и идеал, одно из ключевых для лицеистов слов, и, наконец, «беспечность» – прекрасная спутница юности, противопоставленная высокопарной напыщенности, ложной многозначительности и ханжеству.
Всего через год, в лирическом отступлении в конце шестой главы "Евгения Онегина", прощаясь с юностью, он попытается проститься и с беспечностью и… не сможет:
