– Бесполезно и думать, если не идти официально, – добавила Ника, отвечая на мои следующие невысказанные мысли. Чуткая... Не сразу добавила, а когда убедилась, что я пришла в себя. – Разрешение, разумеется, даёт и подписывает лично отец, так что можешь не тренировать обаяние на моих братьях. Поверь, они и так уже преданы тебе, как старые гончие, но в данном случае от этого мало прока.
– Разве мне нельзя посещать Безмирье? – упрямо прошептала я. – Конкретного-то запрета, как я понимаю, ни в каких правилах не прописано. Ведь предполагается, что раз я отсечена от собственных Переходов и Доступа, то и запрещать нечего?
– Знаешь, а это идея! Почему я не догадалась сама?.. Но нужно на днях непременно уточнить у Сущих, могут быть подводные камни, – задумчиво протянула Ника, а затем улыбнулась. – А ты прижилась бы в судебном ведомстве. Твердолобая и правильная до тошноты. До меня тебе далеко, но, пожалуй, в чём-то и мне могла бы составить конкуренцию.
Мне очень-очень хотелось попросить разузнать всё не на днях, а прямо сейчас, но подгонять, давя на жалость, я не решилась… и молча потупилась на собственные мыски. Видимо, красноречиво потупилась, потому что Ника фыркнула.
– Сегодня никак не получится. Сложно объяснять, давай просто переформулируем, Элис: я побегу к Большому Древу, едва выдастся возможность. Мне самой не терпится сплавить тебя к Дрею и я считаю, что только через Безмирье и будет правильно.
Хорошо, что я решилась поговорить, несмотря на то, что понимала: закон для неё, как и для всей Семьи, стоит намного выше любых личных мотивов. Глядишь, так мы что-нибудь сообразим вместе. Верное, законное.
Силясь хорошенько обдумать новость про ещё один Доступ, которым не воспользуешься, я продолжала разглядывать свою обувь. Заметила, как возле ног появились свежие следы лап на ослепительном молодом снегу, и улыбнулась: Скиф прячется не по-настоящему, коли их видно. Просто хулиганит.
Я наклонилась к дорожке и подобрала замеченный золотой волосок, пока олис не втоптал его в снежное покрывало. И сразу увидела второй. Третий. Мы копили их Нике на какой-то очень нужный кулон. Она прямо так и сказала – нужный. Несомненно, это будет не безделушка, а какая-то полезная магия.
Чудесная и странная Ника. Мы подружились очень быстро. Первое время я общалась с ней осторожно и лишь на бытовые темы, считая совсем юным существом ненамного старше дочки Рины и Лея. Но уже через несколько дней именно Доминика подробно рассказала мне о том, как все радовались, когда я родилась, как была горда и счастлива Зора. Оказалось, Нике тогда было уже семь лет! Она это точно помнила, потому что в тот год была допущена в Безмирье. Зеркальной Семьи у Имидоров не было, но собственный Дар давал им всем без исключения долголетие Связанных с самого рождения, оттого Ника и выглядела такой юной.
Я уже знала, что девочки у судей появляются раз в несколько веков, а то и одна в тысячелетие. Как выразилась Ника – когда предшественнице пора на покой. Справедливый и милосердный женский вариант Дара обязывает носительницу зачитывать Сущим приговоры из Летописи и быть готовой судить под Древом как во время жизни, так и после неё, в вечности. Пока не родится преемница. Судья последней инстанции… Именно Ника оказалась той самой силой, стоящей над Главным Советником, про которую я пыталась разузнать, когда с ним ссорилась.
Весь талафский свет, разумеется, обходил Доминику стороной и дружила она только с Валями. Маги обоих полов от неё шарахались, едва завидев герб на кисете. Навсегда девичий герб: замужество дочери Имидоров не светило. За исключением служанок, лишённых магии и не посвящённых в дела Старой Крови, да её собственной матери, дамы моей семьи были единственными дорсийскими женщинами, с которыми за всю жизнь общалась Ника, и я не была удивлена, что она сразу ко мне потянулась. Новая подруга много рассказала мне и про маму Дрея, которую очень любила, и про моих живущих ныне родственниц.
– Скиф! – олис тут же проявился, повилял хвостом и снова кокетливо «спрятался». – Ты точно хотел застать нас врасплох, разбойник?
– Пора подловить его дома и хорошенько вычесать, – объявила Ника, поднимая ещё несколько золотых шерстинок.
К началу зимы мой питомец остался единственным поводом улыбнуться и даже иногда посмеяться. В остальном причин для веселья решительно не было и каждое утро я встречала с растущим отчаянием.
Недавно добавилась новая проблема – аравис Лея улетел в окно, открытое забывчивой горничной. Без него я не почувствовала себя ощутимо хуже: белый аравис Дрея ко всеобщему изумлению и облегчению тоже начал излучать Свет, едва я по-настоящему научилась с ним общаться и находить в этом отраду. Кажется, больше всего сил давал мне именно он и обручальное кольцо. Но окружающие теперь носились со мной совсем уж как с чахоточной: даже подышать в саду без сопровождения Зоры или кого-то из Семьи больше не отпускали. А ведь прошло всего три месяца… и впереди по-прежнему было почти пять лет, если ничего не изменится!