– Что случилось?!! – прошептала я, рванув навстречу.
Зора покачала головой – и отрицательно, и как-то... недоверчиво, затем ласково мне улыбнулась.
– Связанные!.. – выдохнула она.
Я тоже выдохнула и робко улыбнулась в ответ.
– Эйо сказал?
– Нет, я сама вижу.
– По одежде?
– Конечно нет, моя девочка. Вы могли по любой причине заглянуть в Григорьевское после прогулки. Я просто вижу Свет.
Зора помолчала немного, склонив голову набок и любуясь на меня. Ну или, скорее... на Свет? Что же она увидела? Неужели то же самое, что и я на лице Дрея?! Затем старушка словно опомнилась и стала прежней – спокойной и собранной.
– Теперь ясно, что со Степаном, – кивнула она. – Долго будет маяться?
– Вроде бы одиннадцать часов.
Зора удивлённо подняла бровь и внимательно посмотрела мне прямо в глаза.
– Вот как бывает, милая… Путь сердца всегда не такой, как мы представляем себе заранее.
– Да. И я даже не знаю теперь, когда начался мой. Похоже – много лет назад, а вовсе не под Древом.
– Ты о переписке, которую вёл с тобой Дрей? Видишь, я ведь говорила – достаточно улыбнуться и дать ему наконец объясниться.
Я кивнула и чуть не рассмеялась. Что, все знали, кроме Сущего? Да уж… Вали умеют хранить секреты.
– Нет, этого мальчик тоже мне не рассказывал. Но старая Зора умеет делать выводы. Глаза всегда говорили за него, если речь заходила о тебе. И в какой-то момент взгляд их очень изменился. А кое-какие наводящие вопросы расставили всё по местам в моей голове. И душевный покой подарили – с тех пор я ждала без сомнений. Двенадцать лет, кажется. Или уже тринадцать? Идём в дом! Почему вдруг Дрей вас бросил одних?
– О, похоже мне пока что не стоит туда ходить, я ещё погуляю! Он там с Антифом Левисом и Главой Совета. Поэтому Стеф увёл меня смотреть олисов.
Зора на секунду задумалась, покосилась на Пипа и объявила:
– Я поняла. Всё равно – идём!
За остеклённым входом оказался просторный и светлый зимний сад. На плетёном диване под фикусами сидел Эйо.
– Ты даже не намекнул мне, плут! – пожурила его Зора.
– Мне стоило отказать тебе в удовольствии увидеть Свет самой? – парировал Сущий.
Он хитро смотрел на старушку, явно слушая какие-то её мысли.
– Эйо! – с тревогой вклинилась я. – Стефу очень плохо! Дрей говорил, что будет просто сильный жар, но его ломает и крутит, ему больно!
– Уже нет, я и пришёл предупредить, чтобы вы не суетились. Стефан спокойненько бредит. Признаётся Лите в любви и требует её руку вместо холодного компресса. Он первый раз так переходил, это с непривычки. Я капельку помог бедолаге. Пойду-ка взгляну на него ещё раз и хватит с меня теперь Валей. Вернусь ближе к полуночи забрать вас с Дреем в Григорьевское.
Сущий исчез с дивана, а Зора указала мне на место, где он только что был и попросила:
– Побудь пока здесь, дорогая. А я объясню Тифу, что ему пора выметаться.
– Там ещё второй, с молниями! – осторожно напомнила я, присаживаясь, куда велено.
– Да, этого я уже Бог знает сколько не видела, – задумчиво протянула Зора, внимательно оглядываясь по сторонам. – Этого, пожалуй, оставим обедать.
Её взгляд остановился на жёлтых розах, украшавших круглый столик возле дивана. Старушка удовлетворённо кивнула, отправилась туда и рванула цветы из вазы. Затем, поморщившись, на вытянутой руке стряхнула со стеблей воду и быстро пошла к двери в глубине комнаты, с очень решительным видом и задранным подбородком. Выглядело всё так, словно она натурально собралась вымести Левиса… Веником из роз.
Пип попетлял немного вокруг цветочных кашпо, что-то вынюхивая и прыгнул на диван. Пристроился к моему бедру, положил голову на колени и прикрыл глазки. И вдруг я вздрогнула, ощутив ровно то же самое с другого бока! Ох, золотистый олис увязался с нами в дом! Он мигнул, показавшись, фыркнул в складки моей юбки и тоже задремал рядышком, но снова стал невидимым.
Правой рукой я уже чесала Пипа за ухом, а левой теперь вслепую осторожно нащупала второй пушистый нос и погладила. Невидимая морда лизнула меня в ответ и снова фыркнула. Вот тебе и осторожные олисы! Этот, кажется, вовсе меня не боится…
– Какая-то ерунда творится сегодня в доме! – заявил тоненький голосок где-то рядом.
Я вскинула голову и увидела вдалеке, у одной из кадок с пальмами, белокурого ангела лет трёх-четырёх. И сразу ангел в глазах раздвоился. О, я знаю кто они – племянники Дрея, близнецы Стефа!
– Похоже на то, – согласилась я с малышом, улыбнувшись.
– Папа вернулся, но к нему нельзя, – пояснил второй ребёнок. – Мама читала нам, а теперь Эйо выгнал. Сказал, что в оранжерее есть кое-что поинтереснее книги.
Вдруг глаза его округлились и он с восторгом и придыханием прошептал, явно глядя прямо на невидимого олиса у моей ноги и опасаясь его спугнуть:
– Каирский первогодок! У нас новый олис!
Золотистый гость тут же проявился и, завиляв хвостом, побежал к детям. Пип тоже спрыгнул и отправился вслед за ним. Комнату наполнили «пип-пипы» и хихиканье, совершенно невозможно было различить, где детский смех, а где лисий. Да, кажется малыши пошли в отца и наклонностями, и Даром!
