Первое, что я увидела в договоре – дату. Через неделю я должна была вылететь в Лос-Анджелес. Через неделю? Я думала, у меня еще есть время. Не знаю почему, но в этот момент я испугалась. Все еще остался нерешенным вопрос: кто останется главным здесь, в Нью-Йорке, пока я буду развивать агентство в ЛА?
– Джессика! – у меня был громкий и звонкий голос. Обернулись все, в том числе и Джессика. Я стояла за стеклянной стеной с открытой папкой в руках. Растерянная и испуганная. На меня смотрели менеджеры. Все. Абсолютно. Кажется, они уже узнали и ждали, какое решение я приму. Джессика открыла дверь, и все резко склонили головы над бумагами. Кто-то взял телефон, чтобы позвонить клиенту. Работа вернулась в прежний ритм, а напряжение осталось здесь, в моем кабинете.
– Джессика, присядь.
Она молча села на диван и ожидала, когда я начну разговор. Мне кажется, она понимала, что я хочу сказать.
– Джесс… – я говорила неуверенно. Боялась, что она ответит «нет». – Я уезжаю через неделю. Вот, – я размахивала папкой в воздухе – здесь дата и билеты. У меня к тебе будет просьба. Последняя.
Джессика молчала.
– Возглавь агентство до моего приезда. Пожалуйста.
Мы обе молчали. Я пыталась прочесть ответ в глазах Джессики, но не могла. Она сохраняла полное спокойствие. Точно такое, с которым зашла минуту назад в мой кабинет.
– Как долго?
– Месяц, возможно – три.
– Хорошо.
Напряжение мгновенно прошло. Я не видела в ответе Джессики особого желания и радости, но она согласилась. Это то, что было для меня важным.
– В августе я улетаю в Австралию. У меня уже куплены билеты.
– Хорошо-хорошо! Никаких проблем. Я вернусь к августу, и ты улетишь. Я благодарна тебе, Джессика. Ты единственная, кому я доверяю. И единственная, кто сможет развивать агентство с такой же любовью, как я.
Джессика была грустной. Я не задавала никаких вопросов. Не люблю лезть в душу. Захочет – сама все расскажет. Ее рыжие волосы переливались под лучами солнца. Из окна падали майские теплые лучи. Мне всегда нравился рыжий оттенок: в одежде, волосах, картинах и даже еде. Я всегда была жгучей брюнеткой. Впервые покрасила волосы три года назад. Захотелось быть еще ярче. А, оказывается, дело было не в цвете волос. Мы с Джессикой – полные противоположности. Она – солнечная рыжая девушка с веснушками и голубыми глазами. Я – жгучая брюнетка с зелеными глазами и смуглой кожей. Да, мы – противоположности, но одинаково любили свою работу и одинаково хотели изменить свою жизнь. Я думаю, мы могли бы стать лучшими подругами. Возможно, когда-то это произойдет.
– Я могу идти? – Джессика говорила все так же без эмоций и с ноткой равнодушия в голосе.
– Да, иди. Позже мы с тобой все обсудим. Только пообещай мне кое-что.
Она молча посмотрела на меня, и я увидела в глазах живой интерес.
– Джессика, пообещай, что будешь управлять так, будто это – твое собственное агентство и в него вложена твоя душа, – в подтверждение я дотронулась ладонью где-то в области сердца.
– Так и будет. Здесь действительно вложена моя душа.
Она ушла, оставив меня один на один с ярко-синей папкой и остывшим кофе. Я не успела сделать и глотка, когда в кабинет с документами зашла Джессика. Ну, что ж, новая жизнь! Сейчас, когда агентство на время моего отсутствия оставалось в надежных руках, я не переживала. Неизвестность будоражила. Единственное, в чем была уверенность – я справлюсь. Я смогу сделать агентство в Лос-Анджелесе одним из лучших. Никогда не сомневалась в собственных силах. В следующий вторник я проснусь в солнечном ЛА.
………………………………
– Мам, на следующей неделе я улетаю в Лос-Анджелес на несколько месяцев, – держа одной рукой телефон, другой я выбрасывала все вещи со шкафа на пол и с удивлением понимала, какое огромное количество костюмов, блуз и юбок я ни разу не надевала.
– Отлично, Эми! Мы с папой рады за тебя.
Все именно так, как я и думала. Мои родители будут рады и поддержат любое мое решение. Они никогда не задавали лишних вопросов. И это качество передалось мне. Конечно, папа ничего еще не знал, но мама уже решила за двоих, что мое решение правильное.
– Я позже тебе все расскажу.
Откуда у меня столько черных блуз? Странно. Никогда не замечала, что их так много. Все черные блузы вернула в шкаф.
– Конечно, Эми. Расскажешь, когда захочешь.
Какая легкость в общении. «Мам, я тебя люблю», – я не произнесла этой фразы вслух. Ничего, она и так это знает.
Пять мини-юбок, которые уже года два не видели мир, а мир – их. Пожалуй, я возьму с собой. Мини-юбки отбросила к чемодану, которые уже лежал раскрытый на полу.
– А Ричард? Как же Ричард? Он едет с тобой?
– Нет, мам. Ричард остается в Нью-Йорке.
Мое любимое золотистое платье в пайетках для особого случая. Таких случаев было два: первое свидание с Ричардом и новогодний корпоратив в моем агентстве. Платье я отбросила в сторону чемодана. Особых случаев в ЛА должно быть больше.
– Вы расстались, да?
