А в общем, можешь не отвечать на сакраментальный вопрос, потому что я догадываюсь, кто этот половозрелый мужчина сорока трех лет, из Москвы, Россия. Он знаешь какой? Он любит своих подружек и не забывает их, тем более если они оказались в бедственном положении. И более того, как джентльмен, он должен жениться. Поэтому, что ж, предлагаю вам руку и сердце, беременная синьорита!
Ладно я, но мама и папа обрадуются, это точно. Они тебя почему-то полюбили и говорят, что именно тебя мне не хватало. И это при том, что видели тебя всего несколько часов и потому не догадываются, какая ты сagna. Конечно, им проще: они в стороне, а страдать буду я.
И еще, если уже серьезно. Ты упомянула об успехах мальчиков. И вот что я хочу тебе сказать. Мне теперь жутко не хватает музыки, живой музыки, а не той, которую можно слушать на дисках или компьютере. И знаешь, с чего это началось? С чего и с кого? С Леньяго и Джузеппе. Я приехал к дедушке Антонио, но он как раз ушел на почту и в доме был только Джузеппе, который разучивал на клавесине какое-то аллегро юного Моцарта. Я сел рядом и слушал. И вот с той его игры, с того самого аллегро… Короче говоря, что-то во мне перевернулось или, не знаю, открылось. И, прекрасно помню, я тогда подумал: такую музыку играть бы по утрам. Чтобы, проснувшись, слышать это самое клавесинное аллегро юного Моцарта, и чтобы так начинался день, и чтобы так было всю жизнь, и тогда ничего плохого или страшного никогда не случится. Вот так я подумал тогда, я, бывший романтик, человек со странной биографией и темными делами, безразличный ко многому и многим.
Ну ладно, это лирика, а теперь к делу. Какие планы?
Твой Петя».
Через час, уже в полночь (хотя в Милане было только десять вечера), пришло новое послание:
