– Конечно, так, – кивнул Альберто. – Но почему при этом надо еще и красть? А вот почему: суть людская. Или, если по-другому, национальный характер. Кстати, я понял, что тут у русских и итальянцев довольно много общего.
– Ну да? И что же?
– Отвечу цитатой. Был такой персонаж в вашей истории – князь Горчаков.
– Это тот, который лицейский друг Пушкина?
– Возможно, не знаю. Так вот, говорят, он задал вопрос историку Карамзину, главный вопрос: «Что же происходит в России?» И тот ответил: «Как обычно. Воруют-с». Именно воруют-с! Гениально. Гениально, потому что точно. Одним словом определена суть – людей, национального характера, страны. Вот и всё… Я читал вашего Толстого, его страшные «Севастопольские рассказы». И что там получается? Получается, пока одни русские героически защищают Севастополь, проливают кровь, гибнут, другие преспокойно крадут. Крадут из казны – то, что отпущено на вооружение армии, на ее пропитание. Причем воруют нагло, глазом не моргнув, почти не стыдясь. Многие знают об этом, но что сделаешь, что?.. Или еще из Толстого, из его прекрасного романа «Анна Каренина». Стива Облонский – помните?
– Еще бы! Милый разгильдяй.
– Если бы только! Так вот, этого человека, как и вашего Гулибина, пристраивают на теплую, хорошо оплачиваемую должность, лишь бы он не очень воровал. Воровал, но не очень! Вот суть! И это стало правилом: найти именно такого человека, который пусть не очень профессионален, но без воровских наклонностей. Что ж, спасибо, иногда такие находятся.
– Вы не слишком категоричны?
– История показывает – не слишком. И наша история, и ваша, хотя, извините, ваша побольше. Вот еще примеры. Ваш драматург Островский, его «Доходное место»: главный герой не хочет брать взяток, а окружение считает его дураком. Или у Чехова есть забавный рассказ… э, забыл название. Там чиновник утверждает, что покойный не брал взяток. В ответ слышит удивление: «Как это так, взяток не брал? Их только дураки не берут!» Так что есть норма, а что отклонение от нее? Ответ очевиден. И сегодня в России – то же. Национальный характер… Ну, уж про вашего Гоголя и говорить не стоит: портрет России, самая ее суть! Лирически изображенная суть беспощадной дикости.
– Да, странно, Гоголь Россию любил. И такую поэму создал! Вы правы – беспощадную, но – поэму, поэму с фотографически точным названием «Мертвые души».
Альберто откинулся на спинку кресла, переплел пальцы рук и громко хрустнул ими. Затем улыбнулся:
– Хорошо сказано, Петр, вы молодец. Я не подумал об этом, о глубинной сути названия. Да, пожалуй, так: фотографически точно. Россия – «Мертвые души»… А вообще русская классика – что из нее следует? Кругом казнокрады, взяточники, жулики, причем во всех слоях общества – царедворцы, чиновники, купцы, простой народ. И если сегодня заменить понятие «царедворцы» на «администрация президента» или другие ваши высшие органы власти, то всё то же, всё то же. Разве не так? Так, так, не стройте из себя суперпатриота, как и я не строю. Я тоже люблю свою Италию, не меньше, чем вы Россию.
– Дело не в этом! – поморщился Петр. – Понимаете, тут что-то иррациональное. Наш Пушкин однажды сказал, что, да, он презирает свое отечество, однако ему досадно, если иностранец разделяет то же чувство. То есть он всё понимал про Россию, конечно же! Но не мог смириться. Наверно, и я так же. Или это вообще типично – вот такая реакция.
– Ясно, – усмехнулся Альберто, – реакция на иностранца, рассуждающего о вашей любимой родине.
– Я не хотел вас обидеть. Вы во всем правы, тут нечего спорить.
– А я и не обиделся. Мы неглупые люди и понимаем, о чем речь. Речь о свойствах народа. А мы где? Мы – сбоку. Мы используем эти типичные свойства, вот и всё. Вот и вся наша разведка.
Теперь усмехнулся Петр:
– Эта разведка – ваша, почему «наша»? Я к ней не имею отношения.
Альберто деланно спохватился, при том хитро улыбаясь:
– Конечно-конечно, извините, синьор! – Затем смахнул улыбку с лица и вздохнул: – Ай, бросьте, мы поняли друг друга, и я в вас не ошибся, чувствую это, даже говоря на столь скользкие, совсем непатриотические темы. Сказать, что я разделяю ваши чувства, что вы тоже далеко небезразличны к своей стране и ее будущему? Ну, извольте, скажу. Тем вы нравитесь мне еще больше. И я не намерен вербовать вас. Использовать – да, предлагать что-то – да, а решать вам. Решать только вам, а с нашей стороны не будет никакого шантажа и прочих непременных пошлостей, иногда свойственных нашей службе.
– И на том спасибо, – не смог не отреагировать на последние слова Петр, но Альберто будто не обратил на это внимание, вскинул руку и глянул на часы:
– Ну, полпути до Вероны я скоротал, хорошо. Надоедать вам буду еще минут сорок пять. Вытерпите? Впрочем, есть еще кое-что, но это уже не относится к делам разведки. Значит, так…
