Петр обнаружил себя лежащим на белой кровати, под белой простыней. Голова гудела лишь чуть-чуть, зато сбоку, во всю длину кровати, громко гудел, потрескивая, длинный светильник дневного света, неприятно бело-голубой, резкий. Смотреть на него стало больно, и Петр повернул голову в сторону. Сразу затошнило, заныло в шее и стянуло кожу на лице. Ясно, это из-за бинтов и повязок. Голова забинтована, и шея, и рука. Рука поверх простыни, вся обвязана и какая-то толстая. Ага, понятно: она в гипсе. Лихо!
Сбоку система для переливания. Там что-то капает. Ага, это капает в вену. Но в какую? Нет, не на другой руке, а где-то под горлом. В подключичную вену, догадался. Лихо! Значит, я в больнице, в палате. В какой больнице? А какая разница! Вроде бы жив. А что случилось? И где люди – ну, медсестра какая-нибудь или доктор?
Ладно, придут. А что же случилось? Ясно, был взрыв. Очередной теракт? Или какая-то случайность? Что помню все-таки? 1620, вот что помню, так показывало табло. Длинный зал, кафе «Азия», мы идем с Аликом, лавируем между людьми, идем к кассам на экспресс, которые в конце зала. Потом Алик уходит в кафе. Потом… да, потом вдруг сильный хлопок, сдавливает уши – и тишина. И меня будто нет… Потом – картины фрагментами: везде сплошной дым, валяющиеся люди, мутный, белёсый свет, пол залит кровью, да, много крови… Что еще? Кашель, кашель, а сквозь дым – разбросанные сумки, чемоданы, перевернутые тележки. Кстати, где моя сумка? Куда-то пропала. А и бог с ней. А вот паспорт, прочие документы, бумажник и ключи от дома были при мне, в карманах. Где всё это?.. Потом лицо Алика, склонившегося надо мной, он кричит, пытается меня поднять, потом волочит куда-то. И всё. Да, это всё, потом опять пустота…
Петр скосил глаза. Через проход – такая же больничная койка, кто-то там лежит. Спит, что ли? Рядом система для переливания. Сосед по несчастью, значит… Ну а сам? Надо подвигать руками, ногами… Осторожно подвигал: обе ноги и левая рука, кажется, в норме, а вот правая, та, что в гипсе, – не понять. Пальцы двигаются, а саму руку поднимать как-то боязно. А вот еще проблема: писать хочется. И как это исполнить? Поглядел на стену, где трещал противный светильник: ага, красная кнопка среди каких-то тумблеров. Дотянулся здоровой рукой, нажал. Через десяток секунд появилась девушка в белом, симпатичная, между прочим, в большом колпаке.
– Очнулись, больной? Вот и молодец. Всё хорошо, у вас всё хорошо, только лежите спокойно.
Петр заговорил, но голос оказался каким-то невнятным, шепелявым – язык и губы плохо слушались:
– Если я на этом свете, то желательно узнать, как вас зовут и как мне помочиться.
– Так и мочитесь на здоровье! У вас вставлен катетер. Нет проблем. Меня звать Ирой. Сейчас придет врач. Мочитесь, а я систему перекрою, уже почти всё прокапало, вы вовремя позвонили, хотя я и так бы пришла, у меня всё по минутам.
– Это вы молодец, Ира. А где я вообще-то?
– Там, где надо. Во 2-й травматологии Института Склифосовского.
– А, вот где мне надо, теперь понятно! И что же со мной случилось?
– Попали в теракт в Домодедове. Но ничего, вам повезло, легко отделались, всё будет хорошо, только рука, резаные раны, но до свадьбы заживет.
– У меня свадьба уже на носу, этим летом.
– Так какие проблемы? Этим летом, и что? Да вы уже через пару недель будете прыгать! Гипс снимут – и порядок!.. А подробности – это с врачом, он сейчас придет.
Надо папе с мамой как-то сообщить, подумал Петр. Где мой мобильник?
– Где мой мобильный телефон, вы не в курсе?
– Нет, не знаю, вас сюда из приемного доставили, там раздели, там всё, что при вас было… Помочились? Давайте судно заберу.
Тут вошел мужчина в халате, колпаке и с маской, свисающей с одного уха, присел рядом, представился, стал расспрашивать, как самочувствие, какие жалобы, потом откинул простыню, осмотрел, послушал легкие, измерил давление. Вот с ним и разговорились. Так Петр всё узнал.
Картина получалась такая. Вчера около половины пятого вечера в Домодедове, внутри аэропорта, в зале международных прилетов, произошел сильный взрыв. Уже много раз показывали по телевидению. Судя по всему, дело рук террористов с Кавказа. Есть погибшие. Сколько? Уточняется, но немало, на вчерашний вечер около тридцати пяти человек. На месте взрыва обнаружены останки предполагаемого террориста. Много пострадавших, раненых. У большинства минно-взрывные травмы. После взрыва возникло сильное задымление, но поскольку выбило стекла всех дверей, дым в зале вскоре рассосался. Восстановили освещение. Да, конечно, была паника, люди выбегали из здания, всё было залито кровью и покрыто слоем пыли, осевшей после взрывной волны, здание аэропорта частично повреждено, разбросаны личные вещи – в общем, бедлам и ужас. Понаехали «скорые», стали оказывать помощь и развозить пострадавших – кого куда: в близлежащие областные больницы, в городские московские, в том числе в Первую Градскую и Институт Склифосовского, это зависело от степени ранений и травм.
