Значит, ежедневно приходила мама, через день отец. А еще (это было уже на следующий день после случившегося) появился коллега из «Росмортуртранса», спрашивал, нужно ли что, какие-нибудь дефицитные лекарства и прочее, пожелал скорейшего выздоровления, передавал от всех приветы, просил держать компанию в курсе, она всегда придет на помощь. И конечно, сразу заявился Алик, Алессандро Конти, тоже расспрашивал, что и как, потом стал говорить о вчерашних деталях, смешно ругался по-итальянски, а Петр глядел на него и думал, какой тот молодец – ведь мог бы и бросить пострадавшего друга, поддаться всеобщей панике и побежать к выходу на улицу, а вот нет, не бросил, дотащил до выбитых дверей, стал ждать «скорую», а потом что-то говорил врачу, требовал, и, понятно, на своем итальянском, отчего и подумали, что раненый Петр тоже иностранец, и, может быть, еще и поэтому решили везти его в «Склиф», а не в больницу рангом пониже. Значит, Алик действительно друг, а не просто приятель, партнер по деловым отношениям. Хотя не только это: судя по всему, Алик по натуре не трус, не паникер, верный человек. Такое выявляется лишь в экстремальной ситуации. Интересно, а как бы ты сам повел себя в ней? – хмыкнул про себя Петр.
– Слушай, друг Алик, – остановил его очередной монолог, – ты можешь связаться с синьором Альберто?
– Ну, могу. И через посольство могу, и по его личному телефону, он мне его дал.
– Отлично. Он мне тоже дал, но эта визитка у меня в бумажнике, а бумажник, как и документы с ключами, остались где-то в приемном отделении, после того как меня раздели, переодели и взялись за мой организм. Так вот, будь любезен, позвони Альберто и скажи ему… скажи всего одну фразу: что человек, с которым он ехал в поезде до Вероны… то есть он ехал, он, Альберто… что этот человек согласен. Одну фразу: тот человек согласен. Он поймет. Запомнил?
– Да, запомнил: человек, с которым он ехал до Вероны, согласен. И всё?
– Всё… – Но вдруг спохватился: – Э, нет, не всё! Добавь еще вот что: согласен, но на тех же условиях. Альберто поймет. Повтори, пожалуйста.
– Повторяю: человек, с которым Альберто ехал до Вероны, согласен, но согласен на тех же условиях. Так? И что это значит, Петр?
– Это значит, всё хорошо.
– А, вот как! Ну, вы шпионы, криптоманы!
– Нет, не так. Это не криптология, а иносказание.
– Как-как?
– Ну, проще аллегория – фраза, имеющая тайный, скрытый или абстрактный смысл.
– Тайный, скрытый! Нет, вы шпионы, точно, шпионы! Ладно, понял, позвоню, скажу.
– Вот спасибо! А как там твоя «Рома», ну и мой «Милан»?..
Минула, кажется, неделя, как Петра перевели в нейрохирургию, и ему позволили садиться в постели и даже привставать, но только в чьем-то присутствии. Однако после ухода мамы он втихаря сам ходил в туалет, находившийся в этом же боксе, прямо за дверью. Голова уже не кружилась и даже не болела, хотя все-таки легкости там не ощущалось. Сняли все повязки и гипс с руки. Глянув на себя в зеркало во время бритья, Петр оценил свою физиономию почти на четверку. Посему задал законный вопрос лечащему доктору: скоро ли выписка? Тот ответил: еще неделя, дней десять – наблюдение, долечивание, контрольная томография, УЗИ.
Ладно, что ж. И, когда приближался оговоренный срок, а Петр уже легально ходил, утром появилась мама. Это было обычным, но вот сказала она необычное:
– Петенька, я пришла с сюрпризом.
– Очередной компот или сок? Разве это сюрприз?
– Фома неверующий! Смотри! – И приоткрыла дверь палаты.
Вошла Биче.
Выяснилось, что она прилетела вчера, отец встретил ее в Шереметьеве, привез домой, там переночевали, а с утра мама поехала с ней в «Склиф». Сначала переговорили с заведующим отделением, и вот – пожалуйста.
Вскоре мама засобиралась домой. Перед уходом она дала Биче кое-какие инструкции по уходу за больным (Петр переводил) и еще напомнила, что через пару часов приедет отец – чтобы побыть с сыном, а потом забрать не ориентирующуюся в чужом городе и не говорящую по-русски иностранку. Вообще-то она для отца будущая невестка, уточнил Петр, потому что между сыном и этой дамой заключен устный договор о намерениях – mentio et repromissio nuptiarum futurarum, а это, если с латыни и коротко, означает обручение.
– И что ты примчалась, красавица моя? – начал Петр, когда они с Биче остались одни. – Я тебе безмерно рад, но зачем?
– Я очень ревнивая, а тут такие симпатичные сестры милосердия.
– Чушь, дважды чушь! Во-первых, если верить тому, что ты мне наплела о себе, у тебя в твоей любовной жизни не было поводов для ревности, а во-вторых, и это главное, я только вчера вспомнил, что на свете существует противоположный пол, и почувствовал тягу к нему.
– Ну, значит, я вовремя. – Она уже не улыбалась и произнесла серьезно: – Но даже не в этом дело. Петя, я прилетела за тобой.
– Вот это да! Ты железнее, чем Маргарет Тэтчер. Лучше доложи мне о том, кто у нас. УЗИ сделали?
– Сделали. Мальчик.
– Значит, папа угадал. Он сказал, что у такой сильной женщины, как ты, должны рождаться только мальчики.
– Гениально! Если учесть, что пол ребенка определяется отцовскими клеточками.
