– Что? Что этот фильм Висконти – притча. И главное там – размышление об эфемерности. Эфемерности всего, понимаете? Красоты, любви, даже музыки. И о неизбежности смерти. Я это чувствовала, а теперь поняла: неизбежность смерти, да. Ладно, всё, извините, я очень устала.
– Простите, конечно, уже час ночи.
– Нет, у меня одиннадцать вечера.
– А, забыл – разница во времени!.. Но при чем здесь смерть? Ну хорошо, зачем я звонил вам? Не из-за фильма. Просто хотел извиниться, что не попрощался, уехал и не позвонил, не поблагодарил за всё – за гостеприимство, за поход в оперу и прочее. Уехал в Венецию, потом всякие дела, потом вокзал, суета, поезд в Москву.
– Ладно, ради этого не стоило звонить. Тем более мне сейчас не до того.
Спрашивать, до чего сейчас этой малознакомой иностранке, было, в общем-то, неприлично, но он спросил. Потому что она сама так сказала: что ей сейчас не до того. Ведь могла бы и не произносить этих слов. Значит, что-то случилось.
– Что-то случилось?
Возникла пауза, а потом Биче заговорила. Ровным голосом, как-то монотонно. И говорила долго, несмотря, как было сказано, на усталость:
– Случилось. С нами случилось. Если с дедушкой, то с нами. Он заболел, как-то внезапно, неделю назад. Десятого сентября мы с ним должны были ехать в Монцу, это пригород Милана, на автодром, там этап «Формулы-1», Гран-при Италии. Да, в этом году, 2010-м, именно 10-го сентября. Дедушка так ждал этого события и с меня взял слово, что я тоже поеду с ним вместе, и вдруг мне позвонили из Вероны, из клиники «Борго Тренто», сказали, что дедушку прооперировали, удалили желчный камень, пока всё неплохо, но… но… В общем, попросили, чтобы завтра я приехала в Верону, в эту клинику. Я приехала… А что случилось? Всё остро, внезапно. Дома, в Леньяго. Вдруг он почувствовал тупую боль в правом подреберье, всё сильнее и сильнее, прямо приступ, и, спасибо Господу, в тот момент с ним был его ученик, мальчик Джузеппе. Он побежал к врачу, который живет рядом, врач осмотрел, сказал, что это приступ желчно-каменной болезни, а ее у дедушки никогда не было. В общем, врач позвонил в Верону, вызвали санитарную машину и повезли дедушку туда. Привезли, сделали УЗИ – и на стол, оперировать. Камень-то удалили, огромный камень, а с ним и весь желчный пузырь, потому что во время операции обнаружили частичное поражение не только пузыря, но и самой печени, а еще каких-то там протоков и чего-то еще… В общем, взяли кусочки тканей на исследование и через два дня подтвердили возникшее предположение. Это рак. Так мне и сказали. И еще сказали, что рак желчного пузыря – очень злокачественный рак, он быстро распространяется – в печень, желудок, кишечник, в сосуды, и уже распространился и… Короче говоря, прогноз неутешительный, а вообще-то, поняла я, очень плохой. Потому что случай запущенный. А почему запущенный? А потому что на ранних стадиях эта форма рака ничем себя не проявляет. Так человек и живет, ничего не чувствуя, и лишь на поздней стадии…
Биче замолчала. Молчал и Петр. Потом спросил:
– Как он? И сами вы где?
– Он? Он улыбается. Пришел в себя, уже присаживается в постели, болей сейчас нет, только слабость. Ну, капельница, какие-то уколы. Но держится молодцом, всё сокрушается, что не смог попасть в Монцу на Гран-при… Да, могу вам сообщить, что он спрашивал о вас – где вы, звонили ли? Вот так. А о диагнозе пока не знает, ему не сказали. Но скажут. А я? Я вернулась в Милан и… В общем, мне помогли, и наш миланский Институт онкологии дал согласие, чтобы дедушку перевести туда. В Вероне, конечно, хорошая клиника, но этот институт в Милане – он высшего европейского уровня, многопрофильный по онкологии. И я здесь же, рядом. Так все-таки спокойней. Короче, на днях дедушку переведут. То есть перевезут. Что потом, не знаю. Вряд ли будет повторная операция, как мне сказали. Ну, химиотерапия, ну, что еще… Самое страшное – прогноз плохой. Вот вам и неизбежность смерти, как в том фильме Висконти. Но уже не в фильме, а в реальной жизни… Я вызвала маму из Чикаго, завтра она прилетает. А сейчас простите меня, Петер, я очень устала, пойду в ванную и спать.
– Я вам позвоню, я вам буду звонить! – успел он крикнуть, но услышала ли Биче, неизвестно, потому что тут же раздались частые гудки.
Он не думал, что на него это так подействует. Лег спать, а заснуть не мог. Долго, час или больше. Бессонницей никогда не страдал – и вот, на тебе! И понял причину: услышанное от Биче подействовало на него действительно сильно, и это неожиданно. И дело даже не том, что заболел человек, тяжело заболел, судя по всему, неизлечимо – дело в реакции Петра. Кто ему старик Антонио и его Биче? Да в общем-то, чужие люди, с которыми общался всего несколько дней, которые далеко за границей, которые, да, по-своему интересны, но… но не родные ведь, не сердечные друзья. А вот ведь как зацепило это известие! Вот что странно и совсем неожиданно: чтобы так зацепило, так сильно подействовало!
