– Да-да, извините, спасибо, – машинально повторила она, поняла это и усмехнулась. Потом вдруг послышалось: – Ну что, он заснул? Это матери, тут же понял Петр, про Джино.) – Э, Петер, я передам дедушке, что вы опять звонили, передам, а теперь давайте прощаться, я устала.
– Конечно-конечно! До свиданья. Я еще позвоню, можно?
– Ну, если денег не жалко, – привычно иронизируя, ответила она, но тут же спохватилась: – Простите, дорогой Петер, это я так, это к вам не относится. Звоните, конечно, нам будет приятно…
Вот такой разговор. Он отметил два момента: она сказала «дорогой Петер» и «нам будет приятно». Что ж, обычная фразеология воспитанных людей. Да, похоже, не более того.
Как потом сказала Биче, дедушка, благодаря медикам, протянул даже долго. Он умер в новом, 2011-м году, в конце зимы. Петр в те дни был в командировке в японской Йокогаме (намечался контракт с «Mitsubishi Shipyard») и узнал об этом, когда, вернувшись в Москву, сразу позвонил в Милан. Так и узнал. В самом начале марта.
Еще узнал, что вскоре после панихиды, отпевания в храме и кремации Рафаэлла и ее прилетевший из Чикаго муж, отец Биче, вернулись к себе в Штаты. И еще: Биче выдадут урну с прахом, и после этого она захоронит ее на кладбище в Леньяго, как того хотел синьор Антонио. «Когда это будет?» – спросил Петр. «А что?» – «Я хочу присутствовать при этом, прилечу, если вы не возражаете». Биче помолчала, потом сказала короткое «да». Опять помолчала и добавила: «Я сообщу дату, узнаю и сама позвоню вам».
Надо было договариваться с начальством о кратковременном отпуске – скажем, на неделю. Ну не лететь же в Италию на день-два! Да, на неделю: а вдруг после захоронения будет что-то такое, сейчас не прогнозируемое? С Биче или без нее. Мало ли что. Все-таки путешествие, хоть и по печальному поводу. «Что впереди?» – вспомнил свою любимую фразу, когда отправлялся куда-то. Авантюрист! Вот так и случилось в тот раз по пути в Верону, когда вдруг решил сойти с автобуса, чтобы направиться пешком в Леньяго, и тут вдруг возник «фиат» с синьором Антонио в наряде Антонио Сальери. С этого всё и началось. А после случились новые приключения.
Ладно, теперь начальство, просить отпуск.
Назавтра попросил. Ответили – о’кей, но не больше недели, будем считать премией за удачные дела в Японии и как подарок к 8-му Марта. Вот такие у нас шутки…
Прямо из офиса удалось заказать авиабилет на послезавтрашний рейс в Милан, а еще забронировать номер в отеле «Berna», который, как подсказал сайт в Интернете, расположен совсем рядом с центральным железнодорожным вокзалом и станцией метро. Это место Петр помнил – значит, сориентируется.
А вечером, опережая звонок Биче, позвонил ей сам.
Из их диалога:
– Значит, я вылетаю послезавтра.
– Уже поняла, диктуйте время и номер рейса, я вас встречу в Мальпенса. Самолеты из России прилетают только в этот миланский аэропорт, как мне кажется. Но уточню.
– Спасибо, но не стоит вам беспокоиться, я и сам, тем более что…
– Бросьте, Петер, что за излишняя деликатность! Я на машине, встречу.
– Вы не дослушали. Я прилечу и сразу в отель, уже забронировал номер. Отель «Berna».
– Ах вот что! Вы сумасшедший, что ли? У меня огромная квартира, а он – отель! И какой – «Berna», один из самых дорогих в Милане! Вы что, так меня боитесь, Петер? Или вы с комплексами? Странно, вы производили нормальное впечатление. Короче, всё, закончили! Я записала, встречу. Да, и бронь в отеле снимите, прямо сейчас!.. Или нет, я сама сниму, мне это проще, сейчас позвоню и сниму. А, стоп, а на какую фамилию забронировано? Я ведь даже вашей фамилии не знаю, вот дьявол!
Он назвал. И на том распрощались, довольно сухо.
Да, ничего себе дамочка! Строгая, категоричная. И никакие у него не комплексы – просто он не любит навязываться.
Он приземлился в Мальпенса около четырех пополудни. В Москве почти еще зима, а тут оказалось довольно тепло, двенадцать градусов, как свидетельствовало табло на здании аэровокзала. Да, тепло, но туманно, туманно. И что – нормально: дождя нет, самолет сел вовремя, без задержки, значит, Биче не томилась в ожидании прилета.
Прошел паспортный контроль, выбрался в зал – и сразу приметил ее среди встречающих. Господи, как красива! В распахнутом светлом приталенном плаще (Петр всегда видел ее в чем-то светлом или белом – специально для контраста с цветом кожи, что ли? Кстати, и «ауди» у Биче – тоже белого цвета, как помнилось), под этим плащом – строгое темно-синее платье, ниже – белые сапожки. И взгляд – опять как выстрел.
Он приблизился к ней, сбросил дорожную сумку с плеча и протянул руку. А она, став почти вплотную, вдруг приобняла его, притронулась щекой к его щеке, затем отпрянула и неожиданно улыбнулась:
– А я смотрю – о ля-ля, знакомая шляпа! Вы в ней и этом строгом плаще – ну прямо американский пастор! – И лишь после этого ответила на его приветствие: – Буон джорно, Петер! Я рада вам.
Приободренный такой встречей, он попросил:
