Когда я все для себя решил и все непонятные моменты стали вдруг понятными, даже дышать стало проще. Тяжело нести такой груз в одиночку, поэтому я не жалею о том, что так поспешно вывалил Ритке правду. Ведь эти эмоции не вспыхнули неожиданно, а зародились уже достаточно давно. Да и как им было не зародиться, если практически полгода она не выходила из моей головы и из виду ни на мгновение?
Усмехаюсь себе под нос. Кто бы подумал, что майор Власов влюбится в главную подозреваемую по собственному делу, да еще и станет ее укрывать? Да никто! И я сам был бы в первых рядах. А теперь поглядите-ка – лежу, прижимая ее к себе, и всерьез раздумываю о том, как буду прятать всю жизнь, если не смогу доказать ее невиновность.
Непоседа в животе пинается прямо в центр моей замершей ладони, и Ритка недовольно кряхтит, потягивается, но вдруг застывает, осознав, что я лежу рядом.
– А мы тут играемся, – тихим шепотом шучу я. – Не хотели потревожить твой сон, прости.
– А я уже и не знаю, где сон, а где правда, – всхлипывает жалобно Ритка и снова начинает рыдать.
Я обреченно вздыхаю и закатываю глаза, устраивая мокрое от слез лицо на своей груди. Ох уж эти гормоны! Не сомневаюсь, что скоро найду способ их усмирить, да они и не самое главное из моих трудностей.
Но я обязательно найду способ справиться со всем.
Постепенно Ритка успокаивается и затихает, всхлипывания сходят на нет. Она устраивается удобнее, кладет ладошку на мой живот и царапает ноготками ткань одежды.
– Как ты думаешь, она будет похожа на меня? – спрашивает девушка, и я сразу понимаю, кто «она» и почему это беспокоит будущую маму.
– Боишься, что ребенок будет похож на отца? – уточняю правильность догадки.
Рита поднимает взгляд заплаканных глаз на меня. Смотрит так, что в груди становится невообразимо тесно, а сердце, напротив, обретает какую-то невероятную способность вместить в себя и эту маленькую, обиженную всем миром женщину, и карапуза в ее животе, и всех остальных детей, рожденных от плоти и крови.
– Боюсь, честно.
– Знаешь, Рит, каким бы он ни родился, я уверен, что ты станешь хорошей матерью. Твой ребенок просто не может быть таким чудовищем, как его отец. Даже если он будет похож на Туманова как две капли воды, он никогда не унаследует его отвратительных качеств. Я знаю, что генетика – очень серьезная наука, точная лишь в какой-то степени, но я также видел, как у интеллигентнейших родителей дети скатывались на полное днище, а дети моральных уродов, тех, про кого принято говорить, что таким не следует размножаться, вырастали честнейшими и добрейшими из людей, достигали высот в спорте, становились светилами медицины. Генетика, конечно, важна, Рит, но окружение и воспитание также играют немаловажную роль. А я буду рядом, не сомневайся, и не дам пузожителю ни малейшего шанса огорчить тебя.
Ритка морщится, пытаясь удержать слезы, но тут же фыркает:
– Только не втягивай его в свои бандитские делишки, ладно?
Я усмехаюсь и киваю девушке:
– Ладно, не стану. Хочешь, я вообще возьмусь за ум и завяжу со всякими бандитскими делишками?
– А если хочу, что, правда завяжешь?
– Ага.
– Ну, тогда завязывай, Яр. Если я выпутаюсь из этого дерьма и не угожу в тюрьму, я же не отлипну, понимаешь? У меня теперь никого, кроме тебя, нет, а одна… Не справлюсь я с ним. Да и не хочу, чтобы мой ребенок рос без отца.
Что-то еще кроется за ее словами. Я вижу эту недосказанность в ее печальном взгляде, но не успеваю разобраться, что к чему. Ритка, подобно идеальному игроку в покер, прячет эмоции за игривой маской, тычет пальцем мне между ребер и говорит, посмеиваясь:
– Вот попал так попал, да, Ярослав? Спас девицу, а получил сразу двух нахлебниц!
– Пойдем ребенка выгуливать, нахлебница! – смеюсь я в ответ и помогаю ей подняться с постели. – Передают, что ночью будет сильное похолодание – лучше успеть осуществить все планы до темноты.
Пока Ритка собирается на улицу, я успеваю закинуть дрова и в банную печь, и в камин в доме. Не хочу, чтобы из-за моего решения вывезти ее за город Туманова простудилась. Все так поспешно перевернулось в моей жизни с ног на голову, что я не успеваю адаптироваться к этим переменам. Лишь запоздало думаю, что стоило поступить иначе, и бросаюсь исправлять уже навороченное.
Как последний осел улыбаюсь, увидев Ритку. В старом тулупе моего отца, надетом поверх ее собственного пальто, укутанная в материнский пуховый платок – девушка похожа на матрешку. Даже внутри нее имеется фигурка поменьше. От пришедшего на ум сравнения я смеюсь в голос, а Ритка задорно улыбается, глядя на меня.
– Смешная, да? Я решила утеплиться.
Я подхожу к ней и целую кончик носа.
– Умница, матрешка, правильно сделала. Только одна маленькая деталь…
– Ты злишься, что я взяла вещи без спроса? – спрашивает эта глупышка.
– Нет. Мой дом – твой дом. А значит, и вещи все тоже твои.
– Что же тогда за деталь? – озадаченно интересуется она.
Я выуживаю из карманов рукавицы и кривовато усмехаюсь:
– Великоваты, конечно – уж извини, не подготовился. Не знал, что мне такая славная крошечка достанется.
