Два скандала и одна свадьба полностью

Опять он здесь.

Мина сказала себе, что не будет выискивать его в толпе, но ее взгляд невольно устремился к стоячим местам перед сценой. Стоило ей его увидеть, как сердце перевернулось в груди.

Уникальная архитектура шекспировского театра «Глобус» позволяла актерам со сцены видеть лица зрителей. Современное здание, построенное по образцу знаменитого елизаветинского театра, было, по сути, амфитеатром без крыши. Освещение сцены было минимальным, но даже без света рампы Мина отчетливо видела резкие черты лица мужчины: острые скулы и решительный подбородок, на котором проступала щетина, подчеркивающая его пронзительную мужественность.

Его губы были твердо, почти сурово сжаты, но в них таилось чувственное обещание, которое Мина нашла интригующим. Цвет глаз рассмотреть было невозможно, однако она заметила более светлые пряди в темно-русых волосах. На нем была та же черная кожаная куртка, что и в предыдущие три вечера. Он был так сокрушительно сексуален, что Мина не могла оторвать от него глаз.

Ей стало любопытно, почему он снова оказался в театре. Поставленная Джошуа Хартом эпическая история любви Ромео и Джульетты получила восторженные отзывы, но все же непонятно, зачем стоять два с половиной часа три вечера подряд и смотреть один и тот же спектакль. Наверное, он не может позволить себе купить билет на галерку. Билеты на стоячие места были недорогими и пользовались популярностью. С них отлично просматривалась сцена, и создавалась атмосфера близости между аудиторией и актерами.

Мина попыталась отвести взгляд, но ее голова сама собой снова повернулась в том направлении – совсем как у марионетки, которую дергают за веревочки. Он пристально смотрел на нее, и от этого дыхание у нее перехватило. Все вокруг – и зрители, и актеры, занятые в спектакле, – отступили на второй план. Она живо ощущала только присутствие этого мужчины.

Краем сознания она отметила затянувшуюся паузу. Ощущая растущее напряжение стоящих рядом с ней актеров, Мина поняла, что они ждут ее реплики. В памяти образовался провал. Она почувствовала, как ее захлестывает ужас.

О боже! Сбывался самый страшный кошмар любого актера. Язык прилип к нёбу, на лбу выступил пот. Мина инстинктивно поднесла руки к ушам, чтобы убедиться, что слуховые аппараты на месте.

– Соберись, Мина. – Из пучины паники ее вырвал чей-то настойчивый шепот. В голове словно что-то щелкнуло, и, переведя дыхание, она произнесла:

– Кто звал меня?

Кэт Николс, играющая кормилицу, с облегчением вздохнула:

– Ваша матушка.

– Вот я, синьора. Что угодно вам?

Актриса, исполняющая роль синьоры Капулетти, вышла вперед. Разговор между ней и кормилицей позволил Мине собраться с мыслями. Она молилась, чтобы зрители не заметили потерю концентрации. Но от взгляда Джошуа это, конечно, не укрылось. Даже не глядя на режиссера, Мина почувствовала его раздражение. Джошуа Харт требовал от актеров, и в том числе от собственной дочери, совершенства.

На несколько секунд она вышла из роли Джульетты и предстала перед зрителями в образе себя самой – двадцатипятилетней молодой женщины по имени Мина Харт с частичной потерей слуха.