– Девочка моя… – Неожиданно грустно произнесла она. – Я, знаешь, что тебе хотела сказать?
– Что?
– Нам придётся ещё остаться с Лео здесь ненадолго. Примерно на две недельки. Он опечалился, когда я предложила ему почти сразу вернуться, а у тебя же каникулы на три недели примерно… Может, ты подождёшь нас?
Закусив губу, я скосила взгляд на шелохнувшуюся дверь. Мне показалось, что за ней кто-то стоит.
– Хорошо, не волнуйся. Я подожду вас здесь.
– Малышка, спасибо большое! – Сразу воспряла духом мама. – Тут дорогая связь, так что лучше я сама буду звонить вам. Я очень рада, что у вас там всё хорошо!
– Я тоже очень за тебя рада! – В ответ прокричала.
– Пока, моя девочка. Будь там осторожнее, ещё раз с Новым годом! И не стесняйся, проси мальчиков о помощи, они очень отзывчивые!
– Конечно! Спокойной ночи! – Я сбросила звонок, как только дождалась ответного пожелания, и вся моя напускная радость тут же испарилась.
Чёрт, как мне выдержать этих двоих две недели? Я боюсь даже не их, а себя и своих желаний вместе с разыгравшимися гормонами!
В дверь постучались.
Я вздрогнула и повернулась на звук.
В комнату осторожно двинулся Мэт:
– Ты что-то пропала… Пойдём выпьем, глянем фильм какой-нибудь.
– Конечно, сейчас иду.
В гостиную пробивались первые лучики рассвета. Я нашла себя лежащей на диване и не помнящей практически ничего о прошедшей ночи. Зато, сразу оглядев себя, поняла, что больше так пить не стоит. Мне кажется, мы намешали всего, что только было можно.
И это касается не только алкоголя, но и еды.
Потихоньку приходя в себя, я потянулась и задела кого-то кулачком.
– Ай! Блин! – Завопел Мэт. – Поосторожнее. Ты и так меня ночью избивала уже.
– Да? – Уточнила, вскочив, и чуть не свалилась. Мою тушку поддержала рука, возникшая из поддиванья. Точнее, на полу сидел Арист, которому я свалилась бы на голову, если бы он не помог мне. – Простите.
– Да нормально. – Ответил Арист.
Голоса обоих мужчин больше походили на стоны и рёвы, и я их прекрасно понимала. Тягостное состояние в голове не прошло и у меня, хотя один разведенец обещал нам, что после его чудодейственной настойки у нас ничего на утро не проявится.
Поэтому, посмеявшись собственным мыслям, я села и с умным видом принялась изображать старшенького.
– Да вы! Никогда такого не пробовали, вот и не знаете! Моя настойка… Божественная вещь. Её выпил после всякой хрени – и нихера болеть не будет. – Процитировала я. – Кто так говорил? – Подтолкнув Ариста в плечо, засмеялась.
– Я! – Воскликнул он. – И всё также продолжаю это говорить, потому что так и есть, просто мы смешали всякую шнягу.
– Да самой настоящей шнягой как раз была твоя настойка. – Страдальчески простонал Матвей. – Серьёзно.
– Кстати, я как раз после того, как мы её выпили, ничего и не помню! И объясните мне, когда я успела переодеться?
Братья засмеялись, а я вновь осмотрела себя. Я оказалась в том наряде, в котором явилась сюда изначально – в новогоднем костюме, как, впрочем, и молодые люди, сидящие и лежащие в нарядах Деда Мороза.
– Чего ржёте? Объясните лучше.
– После того, как мы выпили, – решился начать рассказ Мэт, успев переглянуться с братом, – ты пошла в туалет, а когда вернулась, сказала, что надо идти колядавать. Вот мы переоделись и пошли по соседям, у которых ты выпрашивала конфеты и деньги на существование за то, что спела им частушку и рассказала стих.
Арист прыснул, внимательно проследив за моей реакцией.
Вся раскрасневшаяся, я закрыла лицо руками.
– Господи, как стыдно-то!
Мужчина, поднявшись с пола, похлопал меня по плечу:
– Не волнуйся, утренний кофе и еда готовы тебя спасти. Пойдёмте на кухню.
Днём, когда немного протрезвели, Мэт звал на каток, но я не хотела. Голова ещё была тяжёлой, как бомба замедленного действия, а Аристарх и вовсе куда-то уехал.
Честно говоря, я даже не помнила, открывала ли я вчера подарок брата, и смотрел ли он то, что я подарила ему. Поэтому решила оставить младшего внизу и пошла наверх. Две коробки стояли на том же месте, где я их и оставила, поэтому стащив сначала кругленькую, открыла её.
В ней и правда оказались цветы. Нежно розовые розы с примесью зелёных листочков. В нижнем отделении лежали конфеты. Но не абы какие, а мои любимые. Ферреро роше. Откуда только Арист смог об этом узнать? Даже не представляю.
Пока любовалась цветами и кушала первую конфетку, заприметила выглядывающий уголочек записки. Бумажка завалялась среди цветов совершенно случайно. Достав её, я прочла: «Очаровательной красоте. Спасибо за то, что почтила нас своим присутствием. Я очень рад.» И лаконичная подпись: «Аристарх».
Почерк витиеватый с резкими заострениями в петельках. Это он так пишет? Красиво. Даже я так не умею.
Вторая коробка была ещё интереснее первой. Даже предположений о том, что там может быть, у меня не было. Тем это было интереснее.
Как только развязала бант и сняла крышку, нашла ещё одну записку.
