Михаил вызвался проводить Антонину до госпиталя. Она согласилась. Романа у них как такового не было. Букет, принесенный однажды Михаилом не к празднику, а просто так, был единственным за их недолгую совместную жизнь. Поженились они, как только девочки пошли в первый класс. Жили у Антонины, бабушка забирала детей из школы, кормила и делала с ними уроки. За ужином обсуждали прошедший день, планировали следующий, хотя, что уж тут было планировать — ничего не менялось, дни были похожи один на другой, как близнецы. Другому б стало скучно, но Михаилу, похоже, нравилась эта предсказуемость и покой. Позже Антонина поняла, почему он такой. Однажды вернулась мать Саши. Тоня, почему-то всегда считавшая ее погибшей, поначалу не поняла, кто эта женщина с яркими рыжими волосами. И лишь когда маме Михаила пришлось вызвать «скорую» (у нее при виде бывшей невестки случился сердечный приступ), она догадалась. Вскоре у Саши не стало бабушки. После похорон Михаил, избегая прямого взгляда Антонины, собрал свои и Сашенькины вещи и, тихо сказав «прости», вернулся к бывшей жене. Фрося ревела несколько дней, отказываясь идти в школу. А Антонина не переживала совсем. Ей было жаль дочь, которая успела привыкнуть к папе Мише, но сама она рассталась с ним легко и без сожаления.
«Три мужика с проблемами за всю мою жизнь. И там, в палате, еще одна большая проблема… — Антонина отхлебнула из бокала остывшего чаю. — Когда я, дура, начну жалеть себя?» Она прекрасно понимала, что в этой жизни этому не быть.
Вымыта последняя чашка, кухонное полотенце заняло свое место на крючке около мойки, руки намазаны питательным кремом. Валентина Прокофьевна Романова окинула взглядом блестевшую чистотой кухню. «Ничего такого не сделала, а ноги гудят и шум в ушах!» — то ли упрекнула, то ли пожалела она себя. Простая когда-то работа по дому в последнее время давалась ей с трудом. Она, конечно, понимала, что не совсем здорова, но времени хотя бы подумать об этом не было. К тому же мысли о дочери не давали покоя. И еще она стала часто вспоминать Егора. Вот и недавно, глядя вслед дочери, она подумала, что понимает зятя, бросившего эту неповоротливую, неухоженную женщину. Как-то постепенно Лера перестала обращать внимание на свою внешность. Парикмахер, маникюрша и массажистка уж года два как не бывали в их доме. «Да, Лерка превратилась в настоящую тетеху еще тогда, когда Егор жил с нами…» — вспомнив Беркутова, Валентина Прокофьевна вздохнула. Зятя она искренне любила.
Дочь долго скрывала своего кавалера от отца. Прежние знакомства тогда еще полковника Романова с потенциальными женихами заканчивались всегда одинаково: Романов напрямую и не запрещал дочери встречаться с парнем, но при ее попытках рассказать об очередном свидании кривился и демонстративно прибавлял звук телевизора. Про Беркутова она рассказала отцу, лишь когда они решили подать заявление в ЗАГС. И то Егору пришлось ее уговаривать, чтоб все произошло именно в этом порядке: сначала знакомство с родителями, потом поход в ЗАГС. Лера же хотела поставить отца перед фактом: вот оно, мол, свидетельство о браке, а вот и мой муж. Но встреча, или помолвка, как ее назвала Лера, неожиданно прошла вполне мирно. Валентина Прокофьевна с дочерью вздохнули с облегчением. Но оказалось, рано радовались! Не приняв Беркутова всерьез, Романов просто пустил дело на самотек, будучи стопроцентно уверенным, что и этот жених исчезнет из жизни его дочери, как и другие. Тем более у него были свои планы на будущее Леры: в штабе служил молодой лейтенант, очень нравившийся ему своим рвением и желанием угодить начальству. Такой зять никогда не доставит проблем, слушаясь во всем своего командира-тестя, а Лера будет всегда при нем, при Романове. Валентина Прокофьевна была уверена: муж просто ревнует дочь к любому постороннему мужику, поэтому и ведет себя как цербер.
Она долго потом смеялась над растерявшимся Романовым, который никак не мог поверить в то, что свадьбы не избежать. Какой-то милицейский с грошовой зарплатой увел у него дочь из-под носа, заручившись поддержкой будущей тещи. Это были дни ее торжества: впервые в их совместной с Романовым жизни получилось так, как захотела она. «Ну, ладно. Устрою его в Управление на непыльную должность, будет бумажками заниматься. Попрошу Трофимова, не откажет!» — Озвучив это свое решение, он начал подготовку к свадьбе.
