Начало двадцатого века. Оренбург. В семье Афанасия и Анны Печенкиных пять дочерей: Зоя, Антонина, Анастасия, Наталья и Елена. После смерти родителей им в наследство остается значительное состояние. А так же, каждая получает по одному предмету из фамильного гарнитура: колье, серьги, кольцо, браслет и заколку. В завещании, оставленном родителями, имеется одно условие. Для получения своей части наследства сестра или ее потомки должны собрать и предъявить в банк все пять предметов этого гарнитура. То есть, разыскать потомков своих сестер.
Юрий Анатольевич Голованов с раздражением хлопнул дверцей машины и, стараясь не наступать в лужи, побежал к подъезду. Долгая дорога из аэропорта в проливной дождь не добавила радости к плохому настроению от командировки. Пропали выходные, которые он мог провести с Галиной и детьми на даче.
Когда он ехал, то думал о том, что Сашка что-то напутал, назначая директором филиала Филимонова. Спецом тот был никаким, умом туговат, но упрям! Ну, учились вместе, это же не повод сразу – в начальники. Поставщика из-за него могли потерять какого!
Когда-то они вместе раскручивали фирму, муж Галиной сестры Ляльки – Александр Соколов и он. Сашкиными были деньги и умение пинком открывать любую дверь. А он, Голованов, уже тогда считался хорошим юристом. Сработались сразу, без конфликтов и разборок. И сейчас каждый был на своем месте: Сашка в директорском кресле, а он – начальником юридического отдела. И еще они «дружили домами». Сестры были почти неразлучны, и могли в любой момент организовать «междусобойчик» с шашлыком или пельменями.
Уже около двери своей квартиры на последнем этаже, Юрий вспомнил, что оставил в машине мобильник. «Все-таки выбил меня из колеи этот Филимонов, и Галке забыл позвонить с аэропорта. Хорошо, хоть ключи в руках держу», – подумал с усмешкой Голованов. Он вставил ключ в замочную скважину, повернул его два раза, и в этот момент почувствовал за спиной какое-то движение. Резко обернувшись, он инстинктивно выкинул руку в защитном ударе. Боль зародилась где-то слева и мгновенно лишила его возможности дышать. Ускользающее сознание зацепило яркое цветовое пятно. «Этот плащ мы вместе с Сашкой покупали Ляльке в Праге…» – успел подумать он.
– Юрочка, это ты? – Валентина Николаевна, услышав шум, доносящийся с лестничной площадки, повернула защелку входной двери.
– Странно, я, кажется, еще и на ключ запирала, – она потянула дверную ручку на себя и тут же вскрикнула. На коврике, перед дверью, лежал муж ее дочери. Валентина Николаевна оторвала взгляд от неподвижного тела и посмотрела прямо перед собой.
– Ты?! Откуда? – успела спросить она.
«Чудо как хороша», – ближайший сосед по имению, друг и поверенный семьи Печенкиных Семен Яковлевич Кац с удовольствием усмотрел на Анну. Стройная, с безупречной осанкой, раскрасневшаяся от шампанского, она передвигалась от одной группки гостей к другой.
…Они дружили с детства, Семен Кац и Афанасий Печенкин. Немного разные, они прекрасно дополняли друг друга. Спокойному, рассудительному не по годам Семе часто приходилось осаживать излишне подвижного Афанасия. Тот без конца придумывал разные шалости, далеко не всегда безобидные. Не то, чтобы Сема был трусом – рисковать ради минутного удовольствия не любил, но все же в раннем детстве частенько шел на поводу у своего бесшабашного друга. Отвечали за свои проступки они всегда вместе, никогда Семену не приходила в голову мысль свалить всю вину на Афанасия. С годами детские выдумки превратились в весьма рисковые мероприятия. Однажды дело закончилось больницей. В старом сарае за конюшней они «сконструировали» крылья и на рассвете, пока все спали, решили испытать их в действии. Утес над речкой, с которого Афанасий должен был «взлететь», был покрыт мокрой от утренней росы травой. Вместо триумфального полета получилось позорное падение под откос. Крылья, над которыми они корпели несколько дней, превратились в груду щепок и лохмотьев, а неудавшийся аэронавт сломал ногу…
От внимательного взгляда Каца не ускользнула некоторая нетерпеливость, с которой Анна поглядывала на дверь кабинета хозяина дома. «Кажется, нас ждет сюрприз», – Кац мог бы предположить, что это, если бы знал, куда потратил Афанасий Печенкин немалую сумму, полученную вчера в банке. Он подозревал, что поводом для вечера, собравшего столько гостей, в основном близких друзей и соседей, было не только рождение младшей, пятой дочери Печенкиных ровно месяц назад.
Наконец дверь в кабинет открылась, и двое слуг внесли в комнату портрет Анны в тяжелой позолоченной раме. Изображенная в полный рост, в платье цвета спелой малины, Анна выглядела королевой. Художнику удалось «поймать» живой взгляд Анны, то выражение лица, которое бывает у женщины не только любимой, но и любящей. Полуопущенные веки намекали на скромность, а глубокое декольте и обнаженные плечи выдавали уверенную в себе красоту. Но взгляд Каца остановился не на прекрасном лице Анны. Гарнитур из рубинов, оправленных в белое золото, притягивал взор не меньше самой красавицы.
Из кабинета вышел сам хозяин дома, а с ним молодой человек, который скромно остановился поодаль.
