— Это мне больше нравится… — тихо говорит он, ставя меня на ноги и готова поспорить, что он искренне доволен такому ответу, широко улыбаясь. — Хорошо, расскажу, но мы не должны стоять на месте. Вперед, Налана! — переплетает он наши пальцы, грубость с нежностью, утягивая вперед за собой, и невольно тянусь за ним, чувствуя, что тело желает большего, чем короткие прикосновения. Наверное, всему виной всплеск адреналина, или темнота действует одуряющее, потому как обычно мои эмоции находятся под строгим контролем. — Может быть погоня, поэтому останавливаться нельзя, пока не прибудем на место, — коротко бросает он. — Мы едем в Город, Налана.
— В Город? — глупо переспрашиваю я, не веря собственным ушам. — Но Лара сказала, что транспорта нет, и почему так внезапно?
— Если что-то не нравится, могу вернуть тебя назад, — саркастично говорит он, без доли злости.
— Все устраивает! — поспешно выдаю я, ругая себя за то, сколько страха промелькнуло в голосе на шуточную угрозу Дрейка. Он бросил свою жизнь ради меня, привычный уклад, друзей, рискнул всем.… Вряд ли он вернет меня назад. — Продолжай… — тихо говорю я.
— Утром, Лара нашла кое-что… Записку под камнем. В общем, сама сейчас увидишь… — несмело говорит он, и остаток пути мы проделываем в тягостной тишине предвкушения. Уже не бежав, просто быстро идя по непривычно твердой почве, я не решалась задать ему ни одного вопроса, молча держа мозолистую руку.
Не знаю, сколько прошло времени, оно потеряло значение, слившись до состояния бесконечной окружающей черноты. Минута или час, не важно, мы просто идем вперед, отмеряя шагами бесконечность. Две темных фигуры, плывущих в темноте между землей и небом, среди заполнившего пространства незримого моря. «Раз- два- три- четыре… Раз- два- три- четыре…» — отдается ритм в мозгу, пока медленно считаю уводящие в темноту шаги от нечего делать, глубже погружаясь в мысли. Почему Дрейк так поступил? Почему вернулся за мной, рискуя всем? Он сказал, что поверил, и ночь в пустыне лучшее тому доказательство. Только вот чему он поверил, моему рассказу, походящему на сказку, или тому, что я ожившая неведомым образом Богиня? Не знаю, что думать…
Внезапно размышления прервал вырвавшийся из темноты мощный обжигающий свет, заставляя рукой прикрыть глаза. Два огромных фонаря ослепляют нас, источают пронзительный свет. На мгновение показалось, что это глаза восставшего огнедышащего дракона, и вслед моим мыслям послышался громкий яростный рев. Холодный страх парализовал тело, лишая возможности двигаться, а ноги приросли к земле. За короткую секунду, вспыхнувшую в голове яркой оглушающей вспышкой, я успела сотню раз проклясть всех, кого удалось вспомнить, и в частности этот мир.
— Потуши фары! — крикнул Дрейк неведомому существу, и свет мгновенно потух, оставляя нас в темноте. «Фары? Что за чертовщина?» — стремительно проносится в голове, когда перед глазами проявляется темный знакомый силуэт, словно негатив на свету.
— Что за херня, Дрейк? — испуганно вскрикиваю я, перестав контролировать эмоции, разглядывая темный абрис до боли знакомого очертания. — Не может быть… — тихо выдаю я, вслушиваясь в притихший шум мотора, когда мы почти вплотную подходим к затаившемуся дракону. — Не может быть… — еще раз говорю я, протирая кулаками глаза.
Если бы сказали, что это сон, смешавший в себе радость и кошмар, поверить бы было намного проще, чем в то, что творится на самом деле. В полной темноте передо мной стоит автомобиль, от которого несмело отходит тонкая женская фигура, а у меня захватывает дыхание.
— Это и есть сюрприз, Налана… — осторожно говорит Дрейк, сверля мою спину внимательным взглядом, словно опасаясь того, что я могу выкинуть нечто неожиданное. — Нашли его здесь, сегодня, на границе Запретной Дороги.
— Что? — машинально спрашиваю я, нежно проводя рукой по тонкому, блестящему даже в темноте ночи металлу, наслаждаясь плавными изгибами корпуса, всматриваясь в узкие фары. В ночи все кошки черны, как гласит старая пословица, но знаю, что эта машина красного цвета, алого цвета крови, потому что только на такую я и была согласна когда-то, в другой жизни. — Что ты говоришь? — зачарованно спрашиваю я, любовно ловя короткий блик света в стальных дисках, не слыша его слов. Настолько погружена в состояние шокированной амебы между сном и реальностью, что происходящее отходит на второй план. Есть только ощущение холодного металла под ладонью и странное чувство правильности происходящего, граничащее на периферии страха.
Это моя Машина! Как такое может быть, чтобы кроваво-алый «Феррари», превратившийся в консервную банку в другом мире, стоял сейчас посреди пустоши выжженной войной земли? Целый и новый, без единой вмятины или царапины, с призывно зовущими фарами и урчащим довольной кошкой мотором. Это выходит за грани понимания.
— А может, все это действительно сон, и я давно сошла с ума, а Санна сдала меня куда следует? Я же помню, как умерла, бросившись с крыши, помню, как открыла глаза! Что, если мне все мерещится? — тихо спрашиваю пустоту, чувствуя, как увлажнились глаза.
