— Тогда хотя бы не мешай, иначе последствия будут колоссальными, для всех нас. Еще одну тысячу лет нам не выдержать, даже вместе с тобой. Прощай. — сказав это, Люцион растворяется в золотой дымке, уносясь прочь из Севара, оставив лже- Богиню наедине со своими мыслями. Вглядываясь отрешенным взглядом в крупные экраны, отражающие жизнь Города, она тихо сказала, обращаясь к пустоте.
— Если думаешь, Люци, что она сможет занять мое место, то глубоко ошибаешься. Это я истинная Богиня Севара, я решаю судьбы и поворачиваю реки вспять. И все будет так, как захочу я, потому что я реальна, я настоящая. Маркус! — резко выкрикивает Богиня, и ее голос насквозь пронзает вековые камни, сотрясающиеся в его звучном тембре.
— Вызывали, моя госпожа, — через несколько секунд подобострастно говорит мужчина, вместе со звонким щелчком подъехавшего лифта.
— Пусть ее приведут ко мне, сейчас. Пора доказать Люциону всю ничтожность человеческой природы. Остальных не убивайте, игра только началась.
— Моя Богиня, это, правда был он? — робко спрашивает смелый Маркус, становясь беззащитным ребенком под пристальным взглядом ледяных глаз.
— Ты о Люце? Он самый! — усмехается она. — Он думает, я поступила неправильно, включив ГОЛОС. Ладно, доставь меня назад, пора готовиться к приему гостей. Все должно быть на высшем уровне.
— Слушаюсь, Богиня. — Маркус нажимает несколько кнопок, и сверкающий черный Трон исчезает в пространстве, покидая Башню Силы. Люцион хочет поиграть, думает, что все заранее предрешено. Как же он удивится, узнав, что у Богини Севара припрятаны тузы в рукаве. За тысячу лет она переняла от Наланы очень полезную привычку — никогда никому не доверять. Трепещи, Фабрика, скоро Богиня возродится.
— Дрейк! Дрейк! Очнись! Пожалуйста, очнись! — сильно трясут за плечи тонкие пальцы, впиваясь бульдожьей хваткой. Не хотелось выныривать из теплых объятий сна, такого легкого и невесомого, что, казалось, пушистое облако накрыло его с головой. Но руки трясут слишком настойчиво, знакомый женский голос срывается на истерику, да и твердый асфальт, пахнущий порохом и гарью, не может являться предвестником хороших новостей. Поэтому резко разлепив глаза, жмурясь от тусклого закатного света, Дрейк уставился на силуэт трясущей его девушки.
Несколько мгновений потребовалось ему, чтобы перед глазами предстала испуганная Лара, с растрепавшимися черными, как ночь волосами, и заплаканным лицом. Недоуменно оглядываясь по сторонам, он пытался собрать последние картинки памяти воедино, но разум затуманили страх и огонь, вытеснив остальное. Последнее, что запомнил мужчина, был громкий взрыв, доносящийся, словно из недр земли, алое голодное пламя, вырывающееся из бункера, и тонкое тело, прижатое к груди.
Тонкие, неуловимые пальчики, так удобно легшие в ладонь, такие легкие и невесомые, которые мужчина грубо сдерживал, боясь сломать хрупкие кости, в одно мгновение вырвались из хватки, устремившись вдаль. И как он не старался схватить тонкие пальцы в отражающихся за спиной всполохах, притянуть к себе, уберегая их хозяйку, они унеслись прочь, разрывая связь. Их отбросило взрывом, они потеряли друг друга. Налана…
— Налана… Что случилось? — хрипло выдает он, глядя ошалевшими глазами на тонкую девушку с темными волосами, так отчаянно старающуюся его разбудить.
— Ее забрали, утащили прочь. Я видела краем глаза, но не решилась действовать. Дрейк, прости, я не смогла… — заходится она в истерическом плаче. — Их было так много, а еще Голос, холодный, металлический, он раздавался отовсюду и из ниоткуда. Он был словно мертвый.… Прости, я испугалась, я так испугалась.… Но они бы убили нас, и тебя и меня.… И как бы мы помогли Налане! — хрипит на его плече девушка.
Пытаясь привести мысли в порядок, Дрейк улавливает только некоторые вспыльчивые высказывания Лары. Из сказанного ясно, что Налану похитили, и Лара не смогла защитить ее, потому как сам Дрейк был в отключке. К тому же по Городу разносился тот самый Голос, что в бункере. Скорее всего, это одно существо, управляющее Городом, ему нет смысла скрываться или прятаться. Но, кто похитил Налану, где она?
—Лара! Лара! Посмотри на меня! — приподнимает он подбородок плачущей девушки, заставляя посмотреть себе в глаза. — Когда ты очнулась, что ты увидела? Говори четко и ясно, это очень важно, — твердо говорит Дрейк, отгоняя чувство сонливости.
— Помню запах гари, удушающий и тяжелый, который сменился вонью тлеющих волос и кожи. Я очнулась, когда ты ногой выбивал железную дверь, молотя по ней изо всех сил. А затем был воздух, такой манящий и притягательный, что последние мысли выветрились из головы. Пустоту сменил жар, за которым последовала яркая вспышка, чуть не сварившая мне глаза. Это было так страшно, Дрейк, когда сотни теней поднимаются из-под земли, оскаливая огромные пасти. Я ничего не могла поделать…
— Не важно, не важно, Лара, — тихо говорит Дрейк, гладя ее по спутанным волосам. — Куда они потащили ее?
