Снова отвлеклась, но вернемся к главному. Мантиды оказались довольно сплоченной… нацией, если это можно так назвать. С четкой иерархией, на вершине которой толстым задом взгромоздилась Великая Матерь с Наланиным лицом. Ее приказы не обсуждаются, ее воля священна. Нана нечто наподобие Божества, хоть и не является Богиней, которая была всегда с момента их сотворения. Удивительно, но о древних Богах мантиды знают не хуже людей, только не верят в их возрождение, живя одним днем и насущными потребностями― еда, сон, размножение, продолжение рода. Оказалось, многих мантид породила сама Великая Матерь, поколение за поколением, но в эти детали друзья предпочли не вникать.
Интересным оказалось другое. Когда-то давно, когда Севар еще не превратился в безжизненную пустошь, мантиды спокойно обитали по всем территориям разрушенного мира. Условия для размножения были весьма пригодные, а учитывая, что существам пришлось приспосабливаться к радиации, как понял Дрейк, пришлось виду измениться, соответствуя среде. Как это случилось и почему, ответа нет, но думаю, понятно без слов ―мутации. Даже в Неваре известно такое понятие.
За те четыреста лет, что люди провели под землей, спасаясь от облучения, не важно в Городах или в скрытых пещерах, мантиды стали хозяевами мира. Мирно живя своей жизнью, они и не помышляли, что однажды из-под земли появятся захватчики в бронекостюмах, с автоматами наперевес, без разбора отстреливающими тех, кого не понимают. Мантидам пришлось защищаться. Благо, была Великая Матерь, которая смогла научить их владению оружием, языку, и прочим хитростям человеческой натуры, чтобы противостоять захватчикам. Дрейку было интересно, почему она так выглядит, но спросить он не решился.
Так вот, война длилась двести лет. Было много потерь с обеих сторон, но когда потери стали исчисляться не сотнями, а тысячами ежедневно, Машина предложила Великой Матери перемирие, на которое та согласилась. «Люди размножаются не так быстро, как богомолы. Для них потеря тысячи особей уже трагедию!»― шутили мантиды, на что Дрейк с Ларой коротко кивали, продолжая осматривать окрестности, в уме переваривая информацию. Сколько же тогда рождается каждый год, если тысяча не имеет значения? Но дальше перемирия, истории, словно не существовало. Каждый народ жил своей жизнью, иногда воруя по нескольку неудачных особей друг у друга. Мантидам люди служили пищей по праздникам, а людям… об этом не хотелось думать.
Быт мантидов мало чем отличается от человеческого, как узнали Лара с Дрейком от проводников. Укрепленные рвами и насыпями небоскребы, на манер средневековых замков, служат домами и убежищами. Несколько сотен гектаров вокруг строго охраняются караульными, сидящими на самодельных вышках, расставленных по периметру. Напоминает тюрьму, но таковы меры безопасности в этом жестоком мире. Еще пара десятков богомолов с оружием наперевес, патрулируют окрестности. Надо отдать должное, о безопасности Нана позаботилась хорошо, а учитывая, что все мантиды отличные снайперы, благодаря специфическому зрению, это оказалось не сложно. Сквозь эти укрепления не проскочит даже муха, что уж говорить о нарушителях.
Но больше всего друзей впечатлил «скотный двор», на котором существа держали своих… домашних животных ―огромных жирных червей, длинною до пяти метров. Сдерживаемые лишь тонким забором из досок, ослепленные солнечными лучами твари не моги выбраться, рано или поздно сдаваясь на волю победителя.
На Лару это произвело жуткое впечатление. Слезы так и стояли в красивых синих глазах, пока Дрейк осторожно сжимал ее плечо, даруя покой и надежду. Ей жалко тех созданий, так жестоко вырванных из земли ―родного дома, лишь для того, чтобы пойти на корм.
Сквозь слезы Лара смотрела, как слепых беззащитных существ ранят и калечат. Как закидывают удавки на шеи, как отрубают похожие на человеческие конечности, лишая возможности двигаться, превращая грозу земли в бесформенного слепого монстра, извивающуюся сосиску на вертеле. Слепые глаза смотрят в пустоту, когда проносится чудовищный сокровенный рык, одновременно с острым клинком, разрубающим твердую броню червя. Он вопит, словно младенец от жуткой боли, которого никто не понимает и не может помочь. Но, что Лара запомнила больше всего, так это последний вскрик загнанного в загон существа, когда звонкий лязг мачете отделил голову от тела, отпуская наружу потоки бело-желтой густой слизи.
― Наша пища, ―коротко сказал проводник. ―Вкусно. Особенно личинки.
