Алая кровь потоками струится по белоснежному полу, окропляет облака, проливается на руины, когда-то бывшие дворцами. Оторванные лапы и головы несчастных существ закрывают собой землю, кишки высятся на пиках золотых воротах… Фабрики Душ! О, Создатель, это Фабрика Душ! Знаю, кто эти полу-звери, но не могу вспомнить Нужно вспомнить, нужно понять.… Как же много смерти вокруг, как же жалко их! Но вот кадр повторяется, они бегут снова, сминая под собой трупы погибших, выдавливая кишки тяжелыми сапогами, лопающиеся со щелкающим звуком. И снова смерть в кровавом море, повторяющаяся много раз. Это Война, Война, где только один победитель».
С трудом поднимаю тяжелые веки, боль стала меньше, но голова по- прежнему гудит, а руку обдает огненным жаром.
— Пить… — тихо говорю я пересохшими губами. Сидящая рядом тень медленно и осторожно подносит ко рту стакан воды, холодной и чистой, приподнимая ломящую от боли голову. С трудом делаю несколько жадных глотков, устало откидываясь назад.
— Ты помнишь свое имя? — заботливо спрашивает тень мягким голосом. — Помнишь, что произошло?
— На…ла…нала…на… Налана… — с трудом выговариваю я. — Там… много… — не способна сейчас на целые фразы, каменный язык едва ворочается. — Где…
— В безопасности, — отвечает тень, предугадывая вопрос, а я вновь проваливаюсь в темноту.
«Нет размытых образов, мир стал отчетливо ярким, краски неестественно насыщены, дома нереально приближены. Чувствую себя песчинкой в каменном океане пустого знакомого города. На широком проспекте покинутые машины, разбитые витрины в магазинах ухмыляются злобным стеклянным оскалом. Медленно иду по опустевшей улице, заглядывая в темные окна домов, беззастенчиво разглядывающих меня бездонными, наполненными чернотой глазами, скрывающим смерть. Дома внезапно отдаляются на значительное расстояние, превращая асфальтированный проспект в подобие бурлящей реки, затягивающей ноги зыбучими песками. Отчего так страшно? Страх пронзает молнией от макушки до кончиков пальцев на ногах, и чем дальше пытаюсь идти, тем сильнее увязают ноги, словно в болотной трясине.
Но боюсь не того, что застряну в расплавленной серой дороге, а монстра, замеченного краем глаза в одном из осколков витрин — огромного приближающегося ящера с человеческим лицом, голодным животным оскалом и уставшими глазами. Стою и не могу пошевелиться, не могу выбраться. Мутант медленно приближается, не сводя с меня взгляда, что-то шипит, но не понимаю, что. Похоже на змеиное шипение с редкими человеческими нотками. Невольно прислушиваюсь, и чуть не впадаю в истерику.
