Два цвета неба полностью

«Оказавшись в бесконечном темном лабиринте, бегу, не разбирая дороги. Неужели вновь попала в пещеры? Нет, ровные гладкие туннели нависают сводчатыми арками, кажущимися угрожающе тяжелыми, едва держащимися на неустойчивых опорах. Коридоры, повороты, вплоть до бесконечности, из которой нет выхода. И чем дальше бегу, тем сильнее ужас сжимает сердце, грозя разорвать на мелкие куски, вырвать из груди одним резким движением. Выскочи на меня какая-нибудь тварь из темноты, скончалась бы на месте. Не знаю, сколько бегу здесь, время не имеет значения, смысл остался только в бесконечно тяжелой тьме, не имеющей ни конца, ни начала. Словно тьма была всегда, древняя и вечная, задолго до создания всего сущего.

«Где же выход! Где же выход?» — испуганно бьется в голове, когда оказываюсь на подземной развилке. Налево манит небесно-голубой свет, гипнотический и чарующий, направо- покой и стабильность, болото размеренной жизни. Не знаю, что выбрать, оба пути кажутся правильными, но, по-моему, рецепту, желательно смешать их вместе. Здесь же предлагается крайность—все или ничего. Нужно сделать выбор, пути назад нет, от этого еще страшнее, ужасно чувство возможной ошибки. Не пойму, почему так страшно, жутко пугающе. Все или ничего! Все или ничего! Не знаю, что делать!»

Резкий толчок выводит из беспокойного сна, ставшего кошмаром. Резко дернувшись, открываю глаза, видя перед собой Лару, осторожно трясущую меня за плечо.

— Проснись, Налана, проснись! — обеспокоенно шепчет она, стараясь скрыть охвативший ее страх. Сделав тяжелый выдох, прихожу в норму с некоторым усилием, ужас по-прежнему держит когтистыми лапами, не отпуская только что пережитый кошмар, но стараюсь скрыть эмоции, видя искренне перепуганное лицо девушки. Только сейчас замечаю, что у нее темно-синие глаза, похожие на перезревшие сливы, налитые соком. Не смотря на темноту вокруг, ее глаза отчетливо выделяются, напоминая что-то знакомое, будто ставшие на мгновение светом волшебного пламени. — Эй, ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает она.

— Плохой сон… — честно отвечаю я, чувствуя неимоверную опустошенность.

— Ты кричала, когда я зашла, потому и разбудила, — отвечает Лара, проверяя рукой жар, как заботливая медсестра. — Слов не разобрала, но ты ворочалась на кровати, как взбесившийся уж. — Несколько секунд промедления, а затем тихий отрешенный голос, резанувший по нервам. — Если тебе ничего не нужно, то я пойду, уже поздно. — Лара собралась уходить, но мои пальцы крепко впились в ее запястье бульдожьей хваткой из цепкого капкана, притягивая к себе.

— Чтобы выбраться, тебе придется сломать мне руку, — уверенно говорю я, чувствуя ослабевающую решимость девушки под стальными пальцами. — Поговори со мной, прошу! — несколько секунд Лара в задумчивости смотрела на охватившую запястье кисть, прикидывая варианты дальнейших действий, словно взвешивая на весах Фемиды за и против. Осторожно, убирая мои цепкие пальцы от своей кожи, произнесла усталым голосом:

— Что тебя интересует, Налана Лукко? — сказала она, усаживаясь на стул рядом и поправляя длинную юбку в пол.

— Все! — требовательно сказала я, готовясь ухватить ее в любой момент и призвать к ответам. Проследив мой взгляд, Лара невольно усмехнулась.

— Не бойся, не убегу. Но раз ты настаиваешь сама… что ж, задавай вопросы, иначе рассказ может занять очень много времени.

— Почему ты не хочешь говорить со мной? Ведешь себя так, будто воды в рот набрала? — с ходу начинаю нападки. Понимаю, что это не лучший способ завести беседу, но жизненно нужно выплеснуть накопившееся раздражение.