Он замедлился и остановился. Машинально я нажала на тормоз, не сводя глаз с водителя. Когда мы оказались в полуметре друг от друга, Саша приоткрыл свое окно и поздоровался. Обычное «Привет», никакого подтекста, никакого задорного огонька в глазах, и даже никакой растерянности или обиды. Я ожидала увидеть на его лице что угодно, но только не каменное равнодушие. Он просто поздоровался со мной, как ни в чем не бывало. По-соседски. Вместо ответа или вежливой улыбки я удивленно на него посмотрела.
– Как ты? – спросил Саша.
– Нормально, – ответил кто-то вместо меня.
– Если захочешь поговорить – у тебя есть мой номер, – внезапно сказал он.
Я ничего не ответила, лишь задумчиво кивнула, не сводя с него глаз. Саша одарил меня легкой улыбкой и сорвался с места. Я снова почувствовала, что скучаю, вместе с тем понимая, что наши пути больше никогда не пересекутся.
После встречи на дороге прошла неделя. Каждый вечер, ложась спать, я с тревогой думала о предстоящей ночи, в глубине души боясь, что Саша был прав. Однако в большинстве случаев мне ничего не снилось, лишь изредка меня мучили тревожные сны о работе. Один раз мне приснился бывший муж Леша, хоть о нем я совершенно перестала думать. Саша в моих видениях больше не появлялся.
Наступила зима, дни стали еще короче, снег окончательно обосновался на нашей улице в виде сугробов и снеговиков, которых лепили соседские дети. С того дня Сашу я больше не видела, но он ни на секунду не покидал мои мысли. В выходные мы с Мариной решили устроить девичник на двоих. Мы заказали две больших пиццы, купили бутылку белого вина и запаслись дисками с романтическими фильмами. Первым в списке оказался «Дневник памяти», над которым мы в очередной раз от души порыдали. Дальше, решив продолжить киновечер, мы включили «Мглу», снятую по мотивам романа моего любимого Стивена Кинга. Когда на посетителей супермаркета начали нападать насекомые-мутанты, Марина сбежала в туалет, а я осталась наблюдать за тем, как несчастных людей похищают невероятных размеров пауки и скорпионы.
Подруга все не возвращалась. Казалось, прошло уже полфильма с момента ее исчезновения. Я посмотрела на часы: двадцать один двадцать. Мне показалось это странным, ведь наша киномания началась около восьми вечера, часы будто остановили свой ход, при этом секундная стрелка продолжала двигаться в привычном ритме. Я выключила звук телевизора, пытаясь прислушаться к доносящимся до меня голосам. Вероятно, Марина разговаривала с кем-то по телефону, поэтому так долго не возвращалась. Доносящиеся звуки почему-то насторожили меня, они не были похожи на разговор взрослого человека, и раздавались явно не со второго этажа, куда убежала подруга.
Я откинула плед и встала с дивана, решив найти источник шума. Я снова прислушалась и поняла, что звуки больше походили на плач ребенка. Определенно, это был детский плач, но я никак не могла понять, откуда он раздается. Детей в нашем доме не было, как, впрочем, и в двух соседних домах рядом с нами. По мере моего приближения к двери, ведущей на задний двор, плач все усиливался. Я с ужасом подумала, что нам подбросили грудного малыша, который лежит сейчас в корзинке на веранде, и надрывно плачет от холода и голода. Испугавшись, я бросилась к двери и, открыв ее, застыла.
Все мое тело вмиг онемело, ни руки, ни ноги, ни даже пальцы не слушались, как я ни старалась привести их в действие. Я почувствовала легкий холодок, пробравшийся под кожу. Вместе с тем глаза расширялись от изумления. Открыв дверь, я попала не на задний двор нашего с Мариной дома, где располагалась беседка с качелями и двумя елями у забора, а в… гараж своей больницы. Прямо передо мной стояла машина, принадлежавшая моему начальнику Игорю Владимировичу. Водителя внутри я не увидела, однако двигатель автомобиля был заведен и горели фары. Насколько мне позволял обзор, я осмотрелась и поняла, что в гараже также никого не было.
Помещение было очень маленьким, в гараже было всего три парковочных места, которые, по понятным причинам, заняли главные врачи отделений, имеющие самый большой стаж работы в данном медучреждении. Остальные сотрудники ставили свои автомобили там, где придется, поэтому тем, кто опаздывал, приходилось искать место для стоянки на примыкающих к больнице улицах. С парковкой в тех краях была самая настоящая беда. Несколько месяцев назад больница выкупила соседнее здание, которое оставалось заброшенным вот уже долгие годы, и на его месте началось строительство многоуровневого паркинга. Но пока правом оставлять свои автомобили под крышей пользовались только избранные.
Я продолжала смотреть на заведенную машину, все еще пытаясь пошевелиться, и внезапно меня пронзило осознание того, что я сплю. Все повторялось в точности, как в предыдущие два раза, когда я увидела пожар в нашем доме и Сашу в своей комнате. Хотя, последний сон вряд ли можно назвать вещим. Но и рядовым он тоже не был.
