Ира недоверчиво посмотрела на Диму, затем на Сашу. Потом снова задержала взгляд на Диме, вероятно сомневаясь в своем решении. Вероятно, не только мне плохой брат казался человеком, которому не стоило доверять. Поняв ее колебания, Дима широко улыбнулся, вложив в улыбку все свое обаяние. Надо сказать, это подействовало: Ира смущенно улыбнулась ему в ответ и полезла за документами.
В палате, куда определили Марину, было светло от заливавшего помещение света фонаря, просачивающегося сквозь стекло. Подруга лежала на кровати с перебинтованной головой и загипсованной ногой, на щеке красовалась большая царапина с кровоподтеками, верхняя губа была разбита. По моей вине она лежала сейчас на больничной койке, хоть сама об этом и не догадывалась. Я не успела спасти ее, хоть и предвидела несчастный случай. Конечно, вина моя была здесь косвенной, однако сидевшее внутри противное чувство беспомощности не покидало меня.
Я подошла ближе к кровати подруги, рассматривая ее раны. Насколько я смогла понять, травмы лица были поверхностными, из серии быстрозаживающих. На руках следов падения видно не было, благодаря плотной зимней куртке, которую носила Марина. Но головой она все же ударилась, правда о степени тяжести травмы я ничего сказать не могла. Крови на повязке я не заметила, и посчитала это хорошим знаком. С гипсом подруге предстояло жить ближайшие несколько недель. Перелом оказался закрытым, и большой опасности также не представлял. Убедившись, что с ней все в порядке и жить она будет, я направилась к выходу из палаты, но тут же услышала ее голос.
– Оксан, это ты? – спросила Марина сонно.
– Привет, – ответила я шепотом. – Я тебя разбудила?
– Нет. Просто пить хочется.
Я открыла бутылку воды, стоявшую у прикроватной тумбочки, и налила ее в стакан, протянув подруге.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила я.
– Голова болит и немного тошнит, – ответила подруга.
– А как твоя нога?
– Уже почти не чувствую, но поначалу боль была нестерпимой, – сказала она.
Сделав пару глотков, Марина поставила стакан на тумбочку.
– Ты помнишь, что произошло? – осторожно спросила я.
– Да, – со вздохом ответила она.
– Расскажешь?
Марина глубоко вздохнула.
– Помнишь, я говорила, что должна была работать на мероприятии в честь открытия журнала? – спросила она.
Я кивнула, вспомнив наш последний разговор.
– Из-за снегопада в городе были ужасные пробки, и я решила добраться до места на метро. Я не люблю подземку, ты знаешь. Но в этот раз вариантов особо не было. Да и ресторан, в котором проходила презентация, располагается рядом со станцией. Так вот, когда я подошла к краю платформы сзади меня толкнули, и я упала прямо на рельсы.
Взволнованный голос Марины на несколько секунд стих. Подруга снова глубоко вздохнула, вспоминая ужасный инцидент, затем продолжила.
– Я думала, что это конец, Оксана, – сказала она шепотом. – В тот момент я решила, что это последний миг моей жизни. И знаешь, о чем я подумала тогда? О том, что давно не звонила родителям.
Марина перестала сдерживаться и заплакала. Из глаз хлынули горькие слезы, и я почувствовала, что тоже плачу. Боль, страх и отчаяние перемешались в один ядовитый коктейль и вновь отравляли мою душу.
– Я лежала на рельсах и видела яркие огни приближающегося поезда. Он мог меня переехать, понимаешь? Не знаю, каким чудом, но машинист успел затормозить в каких-то крошечных сантиметрах от меня. Когда я поняла, что он остановился, то потеряла сознание. Вернее, я больше ничего не помню с того момента. Только слышала крики людей. А очнулась я уже в «скорой» и меня привезли сюда.
Я взяла подругу за руку, пытаясь представить, какой ужас ей пришлось пережить.
– Наверное, у меня есть ангел-хранитель, – улыбнулась она, смаргивая слезы.
– Определенно, – поддержала я ее.
Единственный вопрос, который меня сейчас беспокоил, это видела ли она человека, который столкнул ее на рельсы. Но я боялась его задавать, опасаясь еще больше расстроить подругу. Не смотря на это выхода у меня не было, поскольку не только безопасность Марины сейчас была под угрозой.
– Ты его видела? – осторожно спросила я. – Того, кто толкнул тебя.
Марина поджала губы. Свет в больничной палате был выключен, и лишь блики фонаря проникали в комнату, позволяя нам видеть друг друга. Однако, не смотря на потемки, в которых мы находились, я отчетливо смогла разглядеть в глазах подруги страх.
– Оксана, – сказала она напряженно. – Я знаю, кто это был.
По спине пробежал холодок, и я почему-то побоялась услышать ответ. Я молча ждала, пока подруга соберется с силами и назовет имя. Но такого поворота событий я никак не могла предвидеть.
– Это был Леша, – сказала она.
– Какой Леша? – не поняла я.
– Твой бывший муж, – ответила Марина, испуганно вглядываясь в мои глаза.
Меня никогда не били по голове, и я не была счастливой обладательницей шишек и синяков от падения на голову тяжелых предметов. Однако сейчас я почувствовала, что наверстываю упущенное. Кирпич, нет, целый рояль свалился откуда-то сверху, больно ударив по черепу.
– Не может быть, – ответила я, надеясь, что подруга все-таки ошиблась.
