«Ты готов предложить свою душу?»
— Нет! Даже не думай! Хватит с тебя и тела, которое ты заполучила, воспользовавшись моей беззащитностью! — я почувствовал, как меня охватывает злость от безвыходности.
«Тогда тебе больше нечего мне предложить, — презрительно холодно бросила она. И я сказала хватит».
— А что ты там упомянула насчет абсолютной памяти и власти над разумом? Такое тебе тоже под силу? Как насчет поменяться на одно желание?
«Р-р-р… человек! Ты хорошо понимаешь, о чем хочешь попросить?»
Я присел, и задумался, формулируя и облекая в максимально объемную оболочку слова, структурируя чтобы получить максимальную пользу от истраченного желания.
— Я хочу овладеть тем, что ты называешь абсолютной памятью и властью над разумом, в максимально возможном ее варианте, выражении и охвате этого термина, хочу чтобы эта память была настолько абсолютной, чтоб я запоминал все, что увижу или услышу, мог заново прокручивать, анализировать, вспомнить все то, что уже ранее видел или слышал, заново интерпретировать и подвергнуть всестороннему анализу запомненное, и хочу при этом, чтобы ты не имела возможности читать мои мысли или память, если я того не разрешу или не передам тебе воспоминание сам, и чтобы моя память -моим эм… отстранением от управления — осталась только моей и ничьей больше! Ты должна исполнить все в точности и совокупности! И это мое желание!
Последнюю фразу я произнес с максимальны торжеством, и затих, ожидая, что произойдет.
Молчание длилось около полуминуты, после чего неожиданно Малисса расхохоталась, и мне даже показалось, что захлопала в ладоши, которых к слову у нее нет. Ну, не считая моих, конечно.
«А у тебя губа не дура, как у вас говорят! Слышала я когда-то давно одну восточную сказку, где араб нашел лампу с джинном, освободил и тот пообещал исполнить три его желания. А мужик — тоже далеко не промах, попросил: хочу, мол стать молодым, богатым, счастливым в браке с десятью женами человеком, правящим как падишах всею Персией — это раз… Нет, мой ушлый и хитрый дружок, со мной этот номер не пройдет! Я не какой-то глупый джинн, я демон-трикстер! Я лучше всех знаю словесные уловки, и как их обнаруживать и обходить! Поэтому — только одно явно выраженное желание, оно должно быть соразмерно плате, и мне по силам! Поэтому — не принимается».
Я вздохнул, но не сильно расстроился. Было бы чудом, если б это было так легко. Однако, что-то мне подсказывало, что двигаюсь я в правильном направлении, и идеальное решение где-то близко…
— Тогда… — я улыбнулся, потому что неожиданно все кусочки пазла сложились в одну понятную картину. — Я хочу, чтобы ты даровала мне абсолютную память и власть над разумом в таком объеме и интерпретации — в какой бы сформулировала сама, зная все свои тонкости, хитрости и изъяны. Выполни это желание так, словно я твой лучший друг и ты от всей души желаешь мне добра и желаешь помочь, с учетом соразмерности платы. И это мое желание!
Вот теперь ответом мне была гнетущая, пугающая тишина. Демонесса явно всерьез обдумывала заявленное мной, искала способы отказать или извратить желание — сделать что все, чтобы не дать мне себя перехитрить даже в мелочи.
— Малисса?
В моей голове раздался утробный клокочущий звук, и я не сразу понял, что это ни что иное как рычание демоницы, выплескивающей гнев в бессильной злобе.
«При…» -начала она и замолкла.
— Что-что? Прости, я тебя не расслышал, — давил я, сбивая ее с мысли и не давая времени подумать. — Ты отказываешься выполнять? Тогда ты нарушаешь договор — желание должно быть выполнено максимально быстро.
«Не отказываюсь! — рыкнула она. — Принимается! Но это займет некоторое время, потому что для этого мне придется немного перестроить твой организм.»
— Когда будет готово?
«Вероятно завтра», — нехотя ответила она.
За дверью в комнату послышались шаги, ручка повернулась, и я бухнулся на подушку, притворяясь спящим.
Зашедшая мама тихо спросила сплю я или нет, и вышла, погасив свет.
Наутро она меня разбудила как обычно, напомнив, что, если я дальше буду валяться — пропущу Диму, который отвозит нас с Денисом в универ.
Наскоро проглотив бутерброд, я выбрался на стоянку, где застал бодрого Дмитрия, насупленного и сверлящего меня взглядом Дениса, и его мать, что было необычно — она никогда не выходила провожать Дена в универ. Я сразу насторожился, почуяв неладное, но постарался не подать виду.
— Доброе утро, Яромир, — сухо поздоровалась женщина, приближаясь ко мне и внимательно оглядывая с ног до головы. Словно старалась что-то разглядеть на моем лице.
— Доброго и Вам, — я вежливо поздоровался.
— Люда рассказала мне, что вчера вы двое затеяли драку на третьем этаже. Будь любезен, расскажи мне, по какой причине? — поинтересовалась она словно уточняла который сейчас час.
— Да так, ничего особенного, пустяк. Это даже не драка была, — начал я осторожно, поглядывая на Дениса. Неизвестно, что он уже сказал по поводу этого всего, но зная его — ничего хорошего ждать не приходится.
