— Конечно понимаю, — обиделся Драган. — Как я мог не читать Толкина? Он один из первых в популярной литературе, кто начал писать о драконах!
И он, если мне не изменяла память, им не льстил, поэтому я повторила:
— Так что со светлыми эльфами?
— Ты имеешь в виду, почему мы не медленные, не занудные, не рассуждаем о смысле жизни и дзене и не тренькаем в печали целыми днями на арфе? Ну, наверное, потому что вся эта чепуха приходит со старостью и немощью, а мы с братцами-кровососами от этого определенно далеки.
— Да, — я прочистила горло. — И правда.
Драган точно не из поклонников светлых эльфов.
Можно было бы задать парочку уточняющих вопросов… С другой стороны, у меня есть и более серьезные дела, чем размышления о том, почему некоторые древние создания не так мудры, как о них хотелось бы думать.
Без Кости и Марко я не собиралась объявлять о том, что маска у меня, или начинать ритуал замены замкового духа. Пока неизвестно, кто «крот», так рисковать было нельзя. Драган тоже мог бы меня защитить, но трое сильных мужчин за спиной лучше, чем один.
Хотя я могла кое-что сделать и без них.
Я достала из сумки мобильник и быстро набросала сообщение Косте. Сеть мигнула — техника в пределах Серениты действительно иногда барахлила, а затем едва слышный «чпок» сообщил, что эсэмэска доставлена. Почти минуту, болезненно долгую, пришлось вглядываться в мерцающий экран, прежде чем звякнуло ответное сообщение на латинице. Без смайлика в конце — старомодный Костя был для этого слишком строг.
Со вздохом облегчения я отложила телефон. Братья не убиты инквизиторами и будут к вечеру, после того как стемнеет. В ожидании можно было тупо валяться в кровати и поглощать пиццу, запах которой дотягивался из кухни и дразнил аппетит, или заняться чем-нибудь важным и полезным.
— Драган, — задумчиво позвала я. — Как ты смотришь на то, чтобы быстро перекусить и отвести меня к Сибилле?
Дитрих тяжело опустился в офисное кресло за своим столом в штабе инквизиции. Голые серые стены обычно наводили на него уныние, но не в этот раз, даже несмотря на то что Константин был упущен.
Дьявол с самого начала путал братьям ордена карты. «Крот» в нечестивой деревне сработал не лучшим образом — он явно вел свою игру и сообщил о поездке слишком поздно, к тому же не предупредил, к кому собрался Констатин. То машину с вампиром и русской девчонкой не получалось отследить, то нельзя было напасть, потому что вокруг были свидетели, то не удавалось занять подходящую позицию, то творилась еще какая-нибудь чертовщина. Похоже, у них с собой были мощные амулеты против слежки, мешавшие инквизиторам элементарно увидеть Константина и хозяйку Серениты.
Только когда они надолго застряли на одном месте, наконец удалось выяснить, где они. Однако, когда Дитрих понял, у кого они, смутное чувство заставило его изменить цель атаки вместе со всем планом.
И он об этом не пожалел. Добыча оказалась не менее ценной, чем шкура назойливого вампира-законника, который годами отравлял ордену жизнь. Его Дитрих еще мог достать, а торговца душами — вряд ли. Козимо чересчур долго и ловко уходил от внимания братства.
Немец бросил взгляд на избитого мужчину напротив. Итальянец был связан по рукам и ногам, изо рта торчал кляп, но комната все равно была набита охраной. Никогда не угадаешь, что может выкинуть колдун, просто шевельнув пальцами. А этот был особо опасен.
Раньше. Сейчас его смуглое лицо покрывали кровоподтеки, на иссиня-черных кудрях запеклась кровь, один глаз заплыл, а второй, здоровый, мрачно смотрел на пленителей. В теле наверняка была сломана парочка костей — Козимо сопротивлялся до последнего.
При всем удовольствии от того, какого врага он изловил, Дитрих не мог подавить в глубине души сожаление о том, что сделал с этим мужчиной. Не раз немца посещали неприятные мысли, что за свою жестокость он почти наверняка отправится в ад.
А потом Дитрих думал, что кто-то все равно должен это делать — избавляться от нечисти, чтобы остальные люди жили в мире и покое. Если за это ему суждено отправиться в пекло, что ж, пусть так и будет.
Дитрих повертел в руках цифровую фоторамку со сменяющими слайдами. Увидев, что на ней, здоровый глаз Козимо потемнел еще сильнее.
— Мы можем найти твою девушку, — сказал Дитрих, внимательно наблюдая за колдуном. — Или ты поработаешь на нас. Что скажешь? Хотя извини, ты же не можешь ничего сказать, — инквизитор усмехнулся, когда во рту Козимо шевельнулся кляп. С вероятностью сто процентов оттуда изверглось бы изощренное ругательство. — Кивни, если согласен на сделку.
Итальянец смотрел на него долго, очень долго. Но в конце концов кивнул.
Все, кому доводилось так сидеть перед Дитрихом, рано или поздно это делали.
