— Константин. Марко в этой жизни любит только брата, при этом для колесничих тот натуральная заноза в заднице. Костя единственный, кто смог ранить Дитриха. Это было лет пять назад, когда инквизиторы убили кое-кого из свободных вампиров в Риме. Наверное, колесничие пообещали Марко, что они отпустят их с братом, если те сдадут Серениту.
— Чушь. В такое предложение поверит только идиот.
— Ты заметила у Марко где-то высокий интеллект? — осведомилась Сибилла. — Я — нет.
И снова сложно было не признать ее правоту. Но я все же покачала головой.
— Мне все же кажется, что это не он. Он мог бы тысячу раз со мной разделаться.
— И его возненавидел бы брат. Марко на такое не пойдет, поверь. Я достаточно хорошо знаю эту сладкую парочку «Твикс».
Мне оставалось только вздохнуть.
— Ладно, не буду сбрасывать его со счетов. Только один вопрос сначала: почему ты не воспользуешься своим даром оракула? Ты же можешь просто заглянуть в будущее или прошлое и узнать, кто нас предал.
— «Просто»? — Сибилла нервно хихикнула. — Слушай, мне жаль разочаровывать… В общем, ты знаешь, кто такая пророчица Кассандра?
— Та, которая получила дар предвидения от какого-то из греческих богов, но разругалась с ним, и ее предсказаниям перестали верить? Она вроде еще напророчила гибель Трои.
— Примерно так. Видишь ли, ей не верили не только из-за ссоры с Аполлоном, но еще и потому, что пророчицы, в том числе я, не способны увидеть что-то действительно важное. Скажем, я знаю, что у тебя будет сын, но не знаю, кто нас предал. Если я увижу его лицо, то мы схватим его раньше, чем он сможет осуществить свой план. А это значит, что ты не сделаешь что-то, благодаря чему у тебя родится ребенок. Иначе говоря, я могу увидеть падение Трои, но не могу увидеть ничего такого, что предотвратило бы эти события. Всё, из-за чего рискует измениться будущее, провидцам недоступно. Короче, наш дар не очень-то толковый. Понимаешь?
— У меня правда будет сын? — удивилась я.
— Правда, — она закатила глаза. — Я увидела его, когда вы с Костей приходили в мою лавку, но решила не говорить, потому что вы за это не платили и об этом не спрашивали. Костя, видимо, потому и решил, что я вру насчет видений. Считай эту новость авансом за то, что ты найдешь подставившего меня ублюдка.
Своеобразные у Сибиллы представления о помощи. С другой стороны, она могла об этом и не рассказывать — ее ведь действительно не спрашивали.
Я поболтала в чашке застоявшееся какао.
— Так, просто на всякий случай: больше ты ничего обо мне не видела?
— Ничего, что можно интерпретировать хоть сколько-нибудь точно. Пророческие видения зачастую обрывочны. Захочешь — не поймешь, что могла значить упавшая со стола ручка или брошенная в стирку футболка. Не смотри так, обычно что-то такое и является в видениях. И вообще, может, обсудим уже наконец другие варианты предателя?
— Окей, — я пожала плечами и допила какао. — В принципе у меня есть парочка мыслей. Я думала над тем, почему дух замка не подал мне сигнал, что договор кто-то украл. Очевидным ответом было то, что дух слишком сильно страдал из-за разбитого стекла и потому не заметил вторжения в Костин офис. Но что если дух не запаниковал потому, что хорошо знал незваного гостя?
Сибилла закусила губу.
— Думаешь, это кто-то из совета?
— Этого нельзя исключать. Ты лучше меня их знаешь. Беатриче, Тереза, Лоренцо — у кого-нибудь из них есть реальные мотивы предать остальных?
— Ни у кого и при этом у всех.
— Это как? — нахмурилась я.
— Беатриче и Лоренцо входят в категорию «нечисть» по мнению инквизиторов и подлежат уничтожению как порождения дьявола, у которых нет души. Тереза человек, теоретически она могла бы покаяться, отказаться от ведьмовского искусства и принять Бога, но она прожила с этим всю жизнь, так что ей никто не поверит. В то же время знания Лоренцо, которые он копил больше трехсот лет, могут быть полезны ордену. Он трясется над своим наследием, как дракон над златом, и вполне может выменять нас на согласие братства, что его коллекции книг и предметов искусства не тронут.
— Коллекции? — с сомнением переспросила я.
— У всех свои страсти в этой жизни, — пожала плечиком Сибилла. — Особенно у мужчин, которым недоступно женское тепло. На чем я остановилась? Тереза, ага. У нее незаурядные силы, поэтому колесничие могут попытаться извлечь профит из ее дара. Ей тоже есть на что меняться — на свободу для младшей дочери и двух бестолковых внуков, которые живут вместе с ней в Серените. Про Беатриче и говорить нет смысла — барьеры, не позволяющие инквизиторам войти в деревню, во многом питаются от ее силы. Вдобавок у Беатриче муж-человек и две дочери — рычагов давления выше крыши. Если инквизиторы убедят ее работать на них, то замок станет неприступным для нас, точно так же как он был десятки лет неприступным для Ордена колесничих. В общем, улавливаешь, в чем проблема?
— О Господи, — пробормотала я, откидываясь на мягкую спинку дивана. — Подозревать можно кого угодно.
