Тебе никогда не устанем молиться,
Немыслимо-дивное Бог-Существо.
Мы знаем, Ты здесь, Ты готов проявиться,
Мы верим, мы верим в Твое торжество.
Подруга, я вижу, ты жертвуешь много,
Ты в жертву приносишь себя самое,
Ты тело даешь для Великого Бога,
Изысканно-нежное тело свое.
Спеши же, подруга! Как духи, нагими,
Должны мы исполнить старинный обет,
Шепнуть, задыхаясь, забытое Имя
И, вздрогнув, услышать желанный ответ.
Я вижу, ты медлишь, смущаешься… Что же?!
Пусть двое погибнут, чтоб ожил один,
Чтоб странным и светлым с безумного ложа,
Как феникс из пламени, встал Андрогин.
И воздух – как роза, и мы – как виденья,
То близок к отчизне своей пилигрим…
И верь! Не коснется до нас наслажденье
Бичом оскорбительно-жгучим своим.
Встреча
М олюсь звезде моих побед,
А лмазу древнего востока,
Ш ирокой степи, где мой бред —
Е зда всегда навстречу рока.
К ак неожидан блеск ручья
У зеленеющих платанов!
З венит душа, звенит струя —
М ир снова царство великанов.
И всё же темная тоска
Н ежданно в поле мне явилась,
О т встречи той прошли века
И ничего не изменилось.
К ривой клюкой взметая пыль,
А х, верно направляясь к раю,
Р ебенок мне шепнул: «Не ты ль?»
А я ему в ответ: «Не знаю.
В ерь!» – и его коснулся губ
А тласных… Боже! Здесь, на небе ль?
Е два ли был я слишком груб,
В едь он был прям, как нежный стебель.
О н руку оттолкнул мою
И отвечал: «Не узнаю!»
Две розы
Перед воротами Эдема
Две розы пышно расцвели,
Но роза – страстности эмблема,
А страстность – детище земли.
Одна так нежно розовеет,
Как дева, милым смущена,
Другая, пурпурная, рдеет,
Огнем любви обожжена.
А обе на Пороге Знанья…
Ужель Всевышний так судил
И тайну страстного сгоранья
К небесным тайнам приобщил?!
Она
Я знаю женщину: молчанье,
Усталость горькая от слов,
Живет в таинственном мерцаньи
Ее расширенных зрачков.
Ее душа открыта жадно
Лишь медной музыке стиха,
Пред жизнью дольней и отрадной
Высокомерна и глуха.
Неслышный и неторопливый,
Так странно плавен шаг ее,
Назвать нельзя ее красивой,
Но в ней всё счастие мое.
Когда я жажду своеволий
И смел, и горд – я к ней иду
Учиться мудрой с ладкой боли
В ее истоме и бреду.
Она светла в часы томлений
И держит молнии в руке,
И четки сны ее, как тени
На райском огненном песке.
Канцона
