Инстанция высшая — синь, небеса.Инстанция низшая — травы, роса.Меж ними идёт моя жизнь настоящая.Сияй же, инстанция вышестоящая.И нижестоящая — тоже не дно,А нечто, что мне для веселья дано,Что, хоть и послушно мне под ноги стелется,Однако со мной всеми тайнами делится,С утра и до ночи шуршит, шелестит,На солнце сверкает, без солнца грустит.<p>«Излишества были, но только в стихах…»</p>Излишества были, но только в стихах.Стихов иногда слишком много писала.Но я ведь от прозы словечки спасала,От прозы житейской. Лишь в этих грехахИ впрямь я повинна. А кроме стиховПочти не имею серьёзных грехов.<p>«А я, вставая на мысочки…»</p>А я, вставая на мысочки,Нигде не вижу мёртвой точки,А вижу, что кругла земля,И всюду чистые поля,А кое-где в тумане горы.Короче, впереди просторы,Одни просторы впереди.Но слышу голос: «Погляди,Да не туда — себе под ноги:Черта, предел, конец дороги».А я в ответ: «Какой предел?Ты просто не туда глядел.Ты видишь только то, что рядом,А я повсюду шарю взглядом.Ведь грех не видеть ничего,Что дальше носа твоего».<p>«Вначале составил компанию мне…»</p>Вначале составил компанию мнеТот луч, что маячил всё утро в окне,Ему облака поспешили на сменуИ дождь, разметавший их белую пену,А после упал жёлтый лист на порог,А после меня навестил вечерок,И мы с вечерком хорошо посиделиИ поговорили о горестном деле.Верней, хорошо помолчали о нёмВ дому, освещённым закатным огнём.<p>«Как ни сяду, ни лягу — мне всё неудобно…»</p>Как ни сяду, ни лягу — мне всё неудобно.Но не бойтесь, не буду об этом подробно.Всем ведь трудно удобную позу найти,Всем ведь туго приходиться, как ни крути.Потому-то я предпочитаю делитьсяТолько тем, что возможность даёт веселиться.Жизнь ведь очень смешная, коль так поглядеть:Вечно ищет да ищет, куда бы нас деть,Будто коль ей удастся куда-то нас сплавить,Она сможет дела свои тут же поправить.<p>«Ах, как хочется жить…»</p>Ах, как хочется жить,И чтоб ветер трепал занавескуДа и весь тот уклад,Что подвешен на тонкую леску,И чтоб гамму игралШколярок, новичок в этом мире,И чтоб все небесаБыли в солнечном птичьем пунктире,И чтоб день золотой,Что сиял и погаснуть боялся,Лишь одной запятойОт грядущего дня отделялся.<p>«И счастье — вся его недостижимость…»</p>И счастье — вся его недостижимость,И горе — вся его непостижимость —Живут бок о бок, рядышком живутИ запросто по имени зовутДруг друга, и всегда на ты друг с другом.И горе счастью: «Я к твоим услугам»,А счастье горю: «Да и я к твоим».И хорошо на свете им двоим.<p>«Ну наконец-то я уразумела…»</p>
