— Только ходжа Насыр Афанди сможет ответить на эти вопросы, — ответил кто-то.
Привели к падишаху ходжу.
— Где центр земли? — задал вопрос один из купцов.
— Там, — не задумываясь, отвечал ходжа, — где стоит правая нога моего осла.
— Чем докажешь это? — потребовал купец.
— Измерь землю во все четыре стороны от ноги моего осла, и если хоть на один сантиметр я ошибся, что нога стоит не в центре, то я отвечу за это головой, — говорит Афанди.
— Сколько звезд на небе? — после всеобщего молчания задал вопрос второй купец.
— Ровно столько, сколько шерстинок на шкуре моего осла, — последовал ответ.
— Чем докажешь это? — спросил купец.
— Не веришь на слово, — говорит Афанди, — посчитай!
— Сколько волосинок в моей бороде? — спросил третий купец.
— Их столько же в твоей бороде, сколько и на конце хвоста моего осла, — тотчас ответил Афанди. — Если хочешь убедиться в правоте моих слов, давай сделаем так: ты вырывай по волосинке из своей бороды, а я — из хвоста осла[515].
Однажды Моллу спросили:
— Молла, где истина?
— Разве есть истина, — ответил Молла, — чтобы я сказал, где она?[516]
Сидел как-то Насреддин Афанди у ворот и беседовал с соседями. Один из них обратился к нему с вопросом:
— Вы, уважаемый Афанди, человек видавший виды, ученый и мудрый. Скажите-ка нам, как велик мир?
В эту минуту мимо них проходила похоронная процессия. Показывая на носилки, на которых несли покойника, Афанди ответил:
— На ваш вопрос лучше всего ответит вон тот покойник, которого несут, он только что закончил свой земной путь. Спросите у него[517].
Однажды Хузю Насрэддина спросили:
— Сколько на небе звезд?
Хузя, немного подумав, ответил:
— Звезд на небе столько, сколько шерстинок на моем осле[518].
Однажды Эпенди спросили:
— Молла-ага, когда труп несут хоронить на кладбище, где лучше идти — впереди или сзади гроба?
— Только не в нем, — ответил Эпенди[519].
— Правда ли, что человек вылеплен из глины? — спросили у Афанди.
— Конечно!
— Но если он из глины, то есть ли в нем солома?
— Странный ты человек! А как же без соломы? Ведь если бы не она, разве мог бы человек вынести все лишения и горе, отпущенные ему Аллахом? Он давно бы уже лопнул и развалился, — ответил Афанди[520].
Однажды ходжу Насреддина спросили:
— Когда люди перестанут рождаться и умирать?
— Когда наполнятся рай и ад, — ответил ходжа[521].
Однажды Моллу спросили:
— Молла, ты можешь сказать, сколько сейчас у тебя друзей в городе?
— Сколько сейчас, — ответил Молла, — сказать не могу, потому что у меня в этом году выдался хороший урожай, живу в довольстве. А друзья познаются в беде»
Ходже сказали:
— Знаешь ли ты в нашем городе кого-нибудь, кто умеет хранить тайну?
— Я знаю, что чужая душа не мой амбар, — ответил ходжа, — а потому до сих пор никому не открывал своих тайн[522].
В Одной проповеди Насреддин говорил:
— Человеку даны два уха и один рот для того, чтобы в ответ на услышанные два слова он произносил одно[523].
— Как можно стать умным? — спросили Насреддина Афанди.
— Если при тебе говорит умный человек, — ответил мудрец, — ты прислушивайся к его словам. А если тебя слушают, то прислушивайся к своим словам. Вот тогда и станешь умным[524].
Однажды повелитель мира задал Афанди вопрос:
— Какую бы страшную казнь придумать сплетникам?
Афанди ответил:
— Надо отрезать уши у тех, кто слушает их сплетни.
Один из военачальников Тимура терпел в сражениях частые неудачи. Однажды перед походом он пришел к Афанди и попросил:
— Говорят, ты мудрец и все знаешь. Помоги мне.
— Чем же я могу помочь такому полководцу, как ваша милость? Я к военному делу не имею отношения.
— Сделай милость, дай совет, как одерживать победы?
— Очень просто. Не давай врагам увидеть твой зад.
— Почему стрелки, когда целятся, закрывают один глаз? — спросил кто-то у Афанди.
— А ты закрой и второй и попробуй стрелять. Потом скажешь мне, попал ты в цель или нет, — отвечал Афанди.
Насреддин провозглашал азан*. В это время у подножия минарета черный раб воскликнул:
— О боже! Что значит в твоих глазах тысяча лет?
