Когда ходжа был судьей, у него спросили:
— Много ли у вас друзей?
— Сейчас им числа нет. Вот когда я не буду судьей, будет точно известно, сколько их, — последовал ответ[606].
Афанди стал казием. Он видел, что число подхалимов и льстецов вокруг него растет с каждым днем. Уж как они хвалили Афанди, как старались угодить ему. Один бай превзошел всех:
— Ты знаешь, Афанди, — сказал он как-то, — сегодня я во сне видел самого Аллаха. Он сидел на небе в окружении ангелов и уж так расхваливал тебя. Я очень обрадовался этому. А ты как считаешь, к чему бы такой сон?
— Наверное, у Аллаха есть ко мне дело, — отвечал пройдохе Афанди. — Вот он заранее и хочет улестить меня[607].
Потерял как-то раз эфенди* своего осла, ходит и всех встречных и поперечных спрашивает: не видел ли кто его осла? Кто-то подшутил:
— Осел твой стал судьей в таком-то городе.
— Я и сам так подумал, — ответил эфенди. — Недаром всегда, когда при нем разбирались судебные дела, он только то и делал, что покачивал глубокомысленно головой[608].
Желая посмеяться над Афанди и испытать его находчивость, казий как-то обратился к нему при людях:
— Афанди, говорят, Аллах при вас раздавал ослам уши. Как вы думаете, почему он наделил их такими огромными ушами и маленькой головой?
— Да очень просто, — отвечал Афанди. — Ведь настоящие ослиные головы расхватали казии, потому ослам и достались уши не по размеру[609].
Городской казий тяжело заболел, и об этом услышал Афанди. Однажды он встретил сына казия и спросил:
— Ну, как ваш отец?
— Слава Аллаху, вашими молитвами, — ответил сын казия.
— Тогда отчего же не слышно в вашем доме воплей плакальщиц? — удивился Афанди.
К тяжело заболевшему казию вызвали из Багдада знаменитого табиба*. Исследовав больного, он вскрыл ему черепную коробку, вынул оттуда мозг, удалил опухоль, привел череп в порядок, а мозг поставить на место... забыл!
Что делать? Начали совещаться. Табиб заявил:
— Друзья мои! Все это очень прискорбно, конечно, однако ничего страшного для больного я не вижу. Он будет жить, но работать головой не сможет!..
— Ну, тогда не беда! — воскликнул Афанди, присутствовавший при этом. — Он ведь останется, как и раньше, казием, только на голову ему надо намотать чалму побольше!
Пришел к Афанди сосед и разохался:
— Плохо жить стало. Ну и времена!
— Напрасно ты бога гневишь, — возразил Афанди. — Живем мы хорошо. Каждый день имеем кусок хлеба. Но вот подожди: боюсь, как бы всем нам туго не пришлось.
— Что ты говоришь? А скоро это будет?
— Да вот когда нашего настоятеля мечети назначат нашим казием и вместо молитвы он нам будет читать приговоры.
Встретив на улице местного казия, Афанди воскликнул:
— Поразительно, а мне говорили, что вы отдались в руки ангела смерти Азраила!
— Что ты плетешь, дурак! — возмутился казий.
— Ничего не понимаю, мне сказал пекарь Абдулла.
— Но я говорю тебе: я жив.
— Нет, ты все-таки мертв, ибо все знают, что словам казия нет веры.
Афанди сообщили, что казий города сошел с ума. Услыхав это, Афанди призадумался.
— Что ты сомневаешься! Человек сошел с ума, и такое бывает на свете, — говорят ему.
— Нет, подумать есть над чем, — отвечал Афанди. — Ведь наш казий со дня своего рождения не имел ума, как же он умудрился сойти с него?[610]
Однажды у Моллы пропала корова. Бедняга ходил по улицам и во всю глотку скороговоркой повторял одно и то же:
— Кому бы моя корова ни встретилась, лишь бы не кази!
— Ай, Молла, — спросили его, — почему ты так боишься кази? Что же будет, если твою корову встретит именно он?
— Вы — невежды! — ответил Молла. — Вы ничего не знаете, а я хорошо знаком со сводом законов. Если корова попадется кази, он по всем законам съест ее. А если я стану возражать, он вдобавок еще оштрафует меня[611].
Случилось так, что Насреддина Афанди избрали городским казием. Но недолго пробыл он в этой должности. На следующих выборах баи поспешили избавиться от него. Все заметили, что с тех пор при встрече с любым человеком Афанди начинает усиленно почесывать правую ладонь. Один из друзей тогда спросил его:
— Мой Афанди, я что-то не замечал раньше у вас этой привычки.
— Эх, — усмехнулся Афанди, — такая неблагодарная была служба у меня. Разве вы не знаете, что казий без взяток жить не может? От судейства и остался у меня зуд в правой ладони, — отвечал Насреддин Афанди.
