— Да потому, — отвечал ходжа, — что у меня пять пальцев, а не шесть[166].
На одной пирушке Насреддин взял кисть винограда и положил целиком в рот.
— Молла, — говорят ему, — виноград едят по ягодке.
— То, что едят по ягодке, — отвечал он, — называется баклажаны.
Видя, как Насреддин Афанди ходит без дела, падишах вызвал его и сказал:
— Отныне назначаю вас главным надзирателем над моими поварами!
— Повинуюсь, ваше величество!
Спустя несколько недель падишах вызвал к себе Афанди и поразился — так тот растолстел.
— Боюсь я, скоро двери вашего дома станут для вас слишком узкими.
— Двери — это не беда, ваше величество, двери всегда можно расширить, — отвечает Афанди. — Только я попрошу вас подарить мне дом попросторнее...
Вернулся с поля Афанди поздно вечером и воскликнул:
— Жена, что бы поесть?
— Я варила машхурду*, — отвечала жена, — мы с детьми уже поужинали. Тебя не дождались. Садись за дастархан.
Тотчас же она принесла большущую миску.
Афанди съел машхурду и воскликнул:
— Поистине давно я не ел ничего более вкусного. Нет ли там еще?
Жена принесла еще миску машхурды. Афанди быстро управился с ней и попросил еще. И третья миска быстро опустела.
Дети Афанди прибежали домой и кинулись к нему:
— Папа, поиграй с нами.
Но Афанди осторожно отстранил их и сказал:
— Отойдите! А то расплескаюсь.
Когда Насреддин был в гостях, после ужина принесли вареные бобы. Хотя Насреддин проявил немалое усердие во время ужина, он яростно набросился и на бобы.
— Если будешь так налегать на бобы, — говорят ему, — то может получиться несварение желудка, а там недолго и умереть.
Насреддин подумал некоторое время, а потом говорит:
— Если умру, будьте милосердны к моей семье.
И с прежним рвением принялся за бобы.
Однажды в соседнем селении устроили поминки. Молла наелся по самое горло, и, когда стемнело, сел на попутную арбу, чтобы вернуться домой. Стояла прекрасная весенняя ночь. Молла был сыт и, разлегшись в арбе, загляделся на небо. Посмотрев немного на звезды, он сказал вознице:
— Интересно, что случилось этой ночью, что все звезды высыпали на небо.
— Там тоже, наверное, устроили поминки, — шутя ответил возница.
Молла, вскочив как ужаленный, воскликнул:
— Поворачивай скорее быков на небо, а то опоздаем!
Накануне праздника жена приготовила ходже любимое сладкое блюдо. В хорошем расположении духа супруги покушали; то, что у них оставалось, они припрятали на утро. Поговорив еще, они погрузились в сон, рассчитывая рано утром встать. Ночью ходжа начал беспокойно толкать жену в бок, говоря:
— Жена, а жена, вставай! Мне в голову пришла важная мысль. Боюсь, что позабуду. Тебя я побеспокою, но ты прости: дело уж очень серьезное. Я готов целовать тебе ноженьки. Поскорее неси-ка пирог!
Жена, даже не потрудившись спросить, отчего он так разволновался, вскочила и принесла блюдо со сладким пирогом. Ходжа, усевшись перед блюдом, потянул жену за полы и, усадив рядом с собой, начал уписывать пирог. Покончив, он глубоко вздохнул и, когда жена попросила объяснить ей, в чем дело, сказал:
— С вечера у нас остался сладкий пирог. А так как беспокойные мысли постоянно гложут мой мозг, я не мог заснуть. Я думал, думал и вспомнил пословицы: «То кушанье — самое лучшее, что идет человеку через глотку вниз»; «Добро того, кто сам не пользуется, съедают другие». Вот я и решил немедленно осуществить этот совет. Ну, а теперь давай спать.
Насреддин был приглашен на угощение к правителю. Когда поели, его спросили:
— Ну, каков обед?
— Очень плох, — отвечал Насреддин.
Правитель разгневался, а Насреддин стал оправдываться:
— Вы не спросили меня, почему кушанья были плохие!
— Почему же? — спросили придворные.
— Угощение без продолжения всегда плохое, — сказал Насреддин, — так как от него остаются только приятные воспоминания, что сводит на нет всю приятность. Если эмир хочет, чтобы его угощение было приятным для нас, то пусть велит приготовить и ужин.
Однажды в жаркий летний день сосед позвал Моллу в гости. Подали в большом кувшине холодный сироп. Хозяин дал Молле чайную ложку, а себе взял целый половник и начал черпать сироп из кувшина. Сколько Молла ни старался, но угнаться за ним не мог. А хозяин всякий раз, как зачерпнет, восклицает от восторга:
— Ох, умираю!
В конце концов Молла швырнул чайную ложку и выхватил у хозяина половник.
— Сосед! Дай и мне хоть раз умереть![167]
Ученик Насреддина сказал ему:
