Вайдвен немного напрягается от таких новостей.
— Ты вроде упоминал, что не в первый раз заселяешься в тело.
У меня было собственное тело — божественный титан. Он был выращен для меня. Но восприятие тела титана было совсем другим, хотя мои создатели старались во многом приблизить его образ к человеческому.
— А-а, — тянет Вайдвен, будто каждый день видел божественных титанов. — Здорово. Насколько человеческому?
Эотас безмолвно переспрашивает, прося уточнить вопрос. Вайдвен в некотором затруднении разглядывает потолок.
— Ну… совсем человеческому?
Огоньки свечей в комнате начинают весело плясать, когда Эотас, видимо, читает суть вопроса в вайдвеновой душе.
Не волнуйся. Я отлично понимаю, как благословение весны влияет на людей. Я ведь чувствую твое тело даже ярче, чем ты сам.
Вайдвен с некоторым опасением косится на мерцающие свечи.
— Всё время?!
Он-то думал, что Эотас бесплотный… ну, то есть, они делят тело и сознание в те моменты, когда становятся единым целым, но Вайдвен никогда не задумывался, что…
Весна отвечает совершенно однозначно. Судя по всему, Эотасу было достаточно интересно в теле одинокого крестьянина, чтобы постоянно следить за происходящим. Ну что ж, похоже, в перерождение нынешнему эотасианскому святому дорога закрыта; гореть его душе Там вместе с прочими грешниками. Поразмыслив, Вайдвен решает, что в этом есть свои прелести: терять ему, в таком случае, уже нечего.
— Ну, если тебе понравится какая-нибудь юная жрица и ты захочешь… позажигать с ней свечи… можешь смело одолжить мое тело. Только смотри, чтоб девка красивая была!
Не беспокойся. Уже совсем скоро Весенний рассвет, беззаботно сияет Эотас. Вайдвен живо навостряет уши.
— А что, на Весенний рассвет нам полагается ночь со жрицами? Рассвет со жрицами? Дружище, не томи, я твоей весной уже почти седьмицу мучаюсь!
В этот раз Сияющий Бог оставляет своего святого без ответа, и никакие молитвы и увещевания не помогают. Успокоившийся весенний огонек уютно сворачивается у Вайдвена в груди теплым солнечным клубком, и тому ничего не остается, кроме как оставить тщетные попытки разузнать побольше про загадочный праздник зари.
Ну что же. Теперь он ждет его с еще большим нетерпением.
***
Последняя ночь зимы не сдается без боя. Ни единой звезды не проступает сквозь пелену черных туч; даже те звёзды, что сегодня должны сиять ярче всех прочих, не видны за Вуалью, сегодня будто бы сотканной из нескончаемой черноты. Впереди ждет светлый и солнечный день, тепло костров и жаркий хмель вирсонега, но до начала дня — еще не меньше трети ночи.
И заря. И первый весенний рассвет.
Тишина, будто верный страж, сопровождает Вайдвена до выхода из дворца — и дальше, к ступеням лестницы, ведущей в город. Отсюда, с высоты королевского чертога, виден весь путь Божественного Короля, торжественно размеченный огнями по непроглядной тьме. Сколько же свечей!.. и волшебных, и настоящих; камень лестницы весь закапан воском.
Вайдвен жестом отпускает сопровождающую его стражу, и те почтительно занимают места среди горожан, выстроившихся вдоль всего Пути Света от самых дворцовых ворот. Никто не смеет произнести ни слова в присутствии Сияющего Бога и избранного им святого. Только огоньки свеч в их руках боязненно вздрагивают от случайных порывов ночного ветра.
Кто-то ахает, когда одна из множества свечей вдруг гаснет, не выдержав всепроникающего холода и мрака. Даже в бескрайнем море мерцающих огней занявшая ее место темнота так остро неправильна и оттого страшна.
Ведь если погасла одна свеча — почему не все прочие?
Тьма обрушивается на город океанской волной. Огни растворяются в ней один за другим, все быстрее и быстрее, пока у королевского дворца не воцаряется абсолютная темнота, не потревоженная ни единой искрой пламени. Пути Света больше нет, как нет и радостных улыбок, и счастливых перешептываний. Вместо воска по ступеням лестницы королей течет страх.
Вайдвен знает, что люди достаточно сильны, чтобы встретиться с тьмой лицом к лицу и пройти ее насквозь. И еще он знает, что они не должны идти сквозь нее в одиночестве и страхе. Но однажды Утренние звезды навсегда скроют тучи, и солнце забудет взойти на рассвете, и тот, кто всегда прежде вел человечество сквозь темноту, больше не сможет быть с ними рядом.
Поэтому не Эотас, а Вайдвен делает первый шаг вперед, и пустота обретает плоть под его ногами, и тьма обретает свет за его спиной.
