– Ага! – сказал Арамис.
– И что же дальше? – проговорил Атос, дрожа от волнения.
– Мы пойдем к Грослоу, я и Портос со шпагами, а вы двое с кинжалами; вчетвером мы одолеем этих восьмерых дуралеев и их глупого начальника. Что вы скажете на это, господин Портос?
– Я скажу, что это нетрудно, – отвечал Портос.
– Мы наденем на короля платье Грослоу, Мушкетон, Гримо и Блезуа будут ждать нас с оседланными лошадьми за углом соседней улицы. Мы сядем на них, помчимся и к утру будем уже в двадцати милях отсюда. Что, хорошо задумано, Атос?
Атос положил обе руки на плечи д’Артаньяна и посмотрел на него спокойным взглядом, с ласковой улыбкой.
– Я заявляю, друг мой, что в мире нет человека, способного сравниться с вами в благородстве и мужестве. Мы все считали вас равнодушным к нашему горю, которое вы имели полное право не разделять, – и вот только вы один из всех нас нашли средство, которое мы тщетно искали… Я повторяю тебе, д’Артаньян, что ты лучше всех нас; я благословляю и люблю тебя, мой дорогой сын.
– И как это я не догадался! – воскликнул Портос, хлопнув себя по лбу. – А между тем это так просто.
– Но если я хорошо понял, мы их всех перебьем? – спросил Арамис.
Атос вздрогнул и побледнел.
– Придется, черт возьми! – отвечал д’Артаньян. – Я долго думал, нельзя ли избежать этого, но, признаюсь, ничего не мог придумать.
– Что же, – сказал Арамис, – положение такое, что разбирать не приходится. Как же мы будем действовать?
– У меня есть два плана, – отвечал д’Артаньян.
– Первый? – спросил Арамис.
– Если мы окажемся там вчетвером, то по моему сигналу (а этим сигналом будет слово «Наконец!») каждый из нас вонзит свой кинжал в грудь ближайшего солдата. Четыре человека будут убиты, и шансы почти сравняются: нас будет четверо против пяти. Эти пятеро могут сдаться; тогда мы их свяжем и заткнем им рты. Если же они будут защищаться, то мы убьем их. Но может случиться и так, что наш хозяин изменит свое намерение и пригласит только меня с Портосом. В таком случае, делать нечего, нам придется действовать быстрее и поработать каждому за двоих. Это будет немного труднее и произведет шум, но вы держитесь наготове со шпагами в руках и бегите на помощь, как только заслышите шум.
– Ну а если они уложат вас? – спросил Атос.
– Невозможно! – заявил д’Артаньян. – Эти пивные бочки слишком тяжелы и неповоротливы. Кроме того, Портос, наносите удар в горло; такой удар убивает сразу и не дает даже времени крикнуть.
– Великолепно! – сказал Портос. – Это будет славная резня.
– Ужасно! Ужасно! – повторял Атос.
– Ах, какой вы чувствительный, Атос! – сказал д’Артаньян. – Точно вам не приходилось убивать в бою! Впрочем, мой друг, – прибавил он, – если вы находите, что жизнь короля не стоит этого, я умолкаю. Хотите, я сейчас же пошлю сказать Грослоу, что нездоров?
– Нет, – сказал Атос, – вы правы, мой друг; простите мою слабость.
В эту минуту дверь отворилась, и на пороге появился английский солдат.
– Капитан Грослоу, – начал он на ломаном французском языке, – извещает господина д’Артаньяна и господина дю Валлона, что он ожидает их.
– Где именно? – спросил д’Артаньян.
– В комнате английского Навуходоносора, – отвечал солдат, заклятый пуританин.
– Хорошо! – сказал на прекрасном английском языке Атос, у которого кровь бросилась в лицо при таком оскорблении королевского достоинства. – Хорошо, скажите капитану Грослоу, что мы идем.
Пуританский солдат удалился. Наши друзья приказали своим слугам оседлать восемь лошадей и ждать их, не отходя от лошадей и не спешиваясь, на углу переулка, находившегося в двадцати шагах от дома, в котором помещался король.
Было девять часов вечера; так как часовые сменялись в восемь, то капитан Грослоу был уже целый час на дежурстве.
Д’Артаньян и Портос приближались к дому, который в этот вечер служил тюрьмой Карлу Стюарту. Они были вооружены шпагами. За ними, безоружные и удрученные, как подобает пленникам, следовали Атос и Арамис. Под плащами они прятали кинжалы.
– Честное слово, – сказал Грослоу, заметив их, – я уже не надеялся увидеть вас.
Д’Артаньян подошел к нему и сказал совсем тихо:
– Действительно, одну минуту мы было колебались, дю Валлон и я.
– Почему? – спросил Грослоу.
Д’Артаньян кивком головы показал на Атоса и Арамиса.
– А, да, – сообразил Грослоу, – из-за их убеждений? Пустяки! Напротив, – прибавил он, смеясь, – если они хотят поглядеть на своего Стюарта, пусть смотрят.
– Разве мы расположимся в одной комнате с королем? – осведомился д’Артаньян.
– Нет, в соседней; но так как дверь будет открыта, то это все равно, как если бы мы были в той же комнате. А кстати, запаслись вы деньгами? Предупреждаю, что я намерен вести сегодня адскую игру.
– Слышите? – отвечал ему д’Артаньян, позвякивая золотом в своих карманах.
– Very good,[24] – произнес Грослоу и отворил дверь в следующую комнату. – Пожалуйте, господа, я проведу вас.
Он прошел вперед.
